Страница 3 из 42
— Ты становишься меланхоликом, ангелочек, — заявила она. — Пьешь, грустишь у огня, снова пьешь… Что решил?
Я закрыл медальон и вновь надел на шею, пряча под рубашкой от насмешливых тетушкиных взглядов.
— Я согласен, — сказал я. — Мою ставку ты знаешь. Если выигрываю я — ты возвращаешь мне ее такой, какой она была триста лет назад.
— А если выиграю все-таки я, то делаю то, что должна была сделать уже давным — давно: забираю девчонку туда, где ее ждут уже триста лет, — согласилась она. — Ах, ангелочек, ангелочек!.. Полюбить смертную… Налей-ка мне вина, поухаживай за дамой.
Она перетащила свободное кресло поближе к камину, устроилась напротив меня, и продолжила:
— Итак, ты убежден, что по-прежнему способен покорить любую девушку настолько, что она останется с тобой «в бедности и богатстве, в болезни, и в здравии»?
— Я этим занимаюсь не одну сотню лет.
— Занимался, — поправила она. — Последнее время ты совращаешь, обольщаешь и развращаешь, а это, знаешь ли, не такое уж хитрое дело. Покорить ее ты сможешь, ангелочек, в этом я даже не сомневаюсь. Вот сможешь ли ее удержать, не смотря ни на что?
— Смогу… Только мне потребуется от тебя одна вещь. Мне нужны ключи от Дороги Сновидений.
— Это-то тебе зачем? — удивилась она.
— Играем не по-детски, — пояснил я. — Всякие там казино — бары — рестораны — бутики, Карибы и Гавайи — я и так обеспечу. От меня самого, еще ни одна девушка не отказывалась. Знания, опыт — все есть в избытке, но… я хочу показать ей все грани любви. Во снах, я проведу ее по Дорогам, на которых она познает счастье и горе, научится отличать добро от зла, и ложь от правды… Она проживет тысячи жизней, побывав всеми женщинами, познавшими любовь. Она увидит, как любовь меняет страны и континенты. Увидит, как она меняет самих людей. Она будет императрицей и рабыней, жертвой и палачом, наисчастливейшей и несчастнейшей… Человек довольствуется лишь своим опытом, потому и не ценит того, что имеет, а я покажу ей столько отражений чувств, что ее опыт сравняется с моим, и тогда моя любовь станет для нее в этом ожерелье опыта — самым драгоценным камнем. Все познается в сравнении…
— Тогда какой смысл мне отдавать ключи? Что б усложнить ситуацию самой себе?
— Ты тоже можешь потребовать от меня… что-нибудь…
— «Что-нибудь»… Ладно, я подумаю. Если возникнет необходимость — потребую. Держи, — она сняла с пальца перстень с кусочком черного янтаря и протянула мне. — Как пользоваться Дорогой, еще не забыл?
— Один я могу отправиться по ней хоть сейчас, но мне придется путешествовать по ней со спящей, а это тяжелая ноша, — сказал я, надевая перстень.
— Главное — не забудь, какому миру соответствует какой знак, а то заплутаешь среди звезд, и наше пари растянется на… триллион лет.
— Помню, помню… Мир Вечной Юности — Единорог, Мир Творчества — Пегас, мир Науки — Сфинкс, — нетерпеливо отмахнулся я. — И так далее. Кубы, шары, птицы, змеи, камни, звуки… Сроки для пари будут?
— Да сколько пожелаешь, — пожала она плечами.
— Какая-то ты слишком добрая, — недоверчиво посмотрел я на нее. — Затягивать я не хочу. Год — другой… Трех лет мне хватит вполне. Я соскучился по ней. Она мне нужна… Или мне не нужен этот мир. Он устроен слишком гнусно.
— Смотря что называть гнусностью, дружок, — возразила она. — Кто делает этот мир таким? Цель оправдывает далеко не все средства, ангелочек… Девочку-то сможешь найти, или помочь?
Я усмехнулся, встал с кресла и подошел к двери, ведущей в спальню. Заинтригованная тетушка следила за мной. Открыв дверь, я кивнул на спящую девушку:
— Ее зовут Ольга… И это было совсем нетрудно, тетушка…
— Ну, в этом — то я совсем не сомневалась, — пожала она плечами. — В этом и я не последняя специалистка. Посмотрим, сможешь ли ты ее удержать…
— Будешь мешать, — понимающе посмотрел на нее я.
— Обязательно! — заверила она горячо.
— А в этом я не сомневался… Ну что ж, по рукам?
— По рукам! — согласилась она, протягивая ладонь.
Словно ветер прошелся по комнате, и мою руку обожгло холодом. Огонь в камине окрасился в ярко — багровый цвет, взметнулся, разбрызгивая во все стороны похожие на кровь искры, и погас. А когда, мгновеньем спустя, я зажег его вновь, тетушки в комнате уже не было. Игра началась…
Выйдя в коридор, я подошел к огромному, в человеческий рост, зеркалу и придирчиво осмотрел себя. Меняя внешность в последний раз, я взял ее с одного из рекламных плакатов «Лайки Страйк». Мужественное, загорелое лицо, густые русые волосы, насмешливые карие глаза, спортивная фигура, легкая, «ухоженная» щетина… Удовлетворенно кивнув, я коснулся янтарным перстнем зеркала и произвел некоторые изменения в своем отражении. Напротив меня теперь стоял широкоплечий, голубоглазый блондин с ямочкой на волевом подбородке. Протянув руку, я помог отражению шагнуть в комнату.
— Привет, — сказал я. — Как ты?
— Застоялся, — ответил он. — Можешь ничего не объяснять — я все слышал. А зачем…
— Для контраста, — пояснил я. — Не люблю класть все яйца в одну корзину. Разная внешность, разный подход, разный уровень жизни… Но играть будет на одну руку. Впрочем, это и так и так — одна рука.
— И я опять в роли жертвы? — невесело улыбнулся он.
— Извини, — развел я руками. — Я мог бы окружить ее дюжиной своих отражений, но не вижу смысла тратить время. Справимся вдвоем. Все, как обычно. Я буду бизнесменом, жестоким и удачливым, ты — ученым, ответственным, серьезным, талантливым, и бедным… Имя Владимир тебя устроит?
— Мне все равно.
— Ну а я буду… Да хоть Николай. Остальное доработаем по ходу игры, в зависимости от обстоятельств. Иди, подготовь все, цену этого пари ты знаешь… Не подведи меня!
Он шагнул в зеркало и исчез, а я вернулся в спальню. Присел на край кровати, поправил на спящей девушке одеяло, и вздохнул:
— Прости, девочка. Надеюсь, эта боль не будет для тебя слишком велика. Так уж вышло… Зато я покажу тебе то, чего еще не видел ни один смертный. Нас ждет дальняя Дорога, и сейчас мы сделаем первый шаг, Ольга… С чего бы начать? Хм-м… Ольга… Пожалуй, с этого и начнем…
Я вздохнул, и решительно приложил перстень ко лбу спящей…
Сон первый Солнце пекло нестерпимо. Кони устало ступали по свежескошенной траве.
— Покос. Близко жилье, а от дружины мы слишком оторвались, — оглянулся Олег.
— Так кругом наши данники, — удивился Игорь. — Чего боятся?
— Бояться, — усмехнулся Олег в густые, вислые усы. — Бояться вообще ничего не надо. От бед не бегай, но и нарочно их не дразни. Слабые всегда ненавидят сильного — запомни это. Ты слишком горяч и беспечен, князь. Я научил тебя всему, что знал, но характер свой передать не могу. Сам оттачивай. Видать, не важный из меня воспитатель…
— Из тебя?! Да ты самый великий и мудрый воин на свете! Такого правителя, как ты…
— Я не правитель, Игорь. Правитель ты. Я только удерживаю для тебя власть, как и обещал твоему отцу. Наберешься сил, будешь держать сам. Я становлюсь стар. После смерти Рюрика минуло двадцать пять лет. Сколько мне еще осталось? Знают лишь боги…
— Ну что ты говоришь? Ты крепок, как дуб. А боги…
— Боги помогают сильным, — оборвал его Олег. — Тем, кто может приносить им богатые жертвы. Я давно служу им, и знаю их хорошо. Я давно уже не испытываю к ним ни страха, ни любви. Мне кажется, что они так же устали от жизни и работы, как и я. А может и вовсе умерли…
— Ты не боишься их гнева?
Олег неопределенно пожал плечами. Оглянулся, всматриваясь в пустынную даль.
— Надо подождать отряд, — решил он. — Мы слишком далеко ушли. Спешимся, ждать придется долго.
— Так давай доедем до жилья, остановимся, назовемся, потребуем…
— Когда — нибудь, ты найдешь то, к чему так стремишься, — вздохнул Олег. — И очень этому не обрадуешься. Тебя мало били, князь. Ты не имеешь осторожности.
— Можно подумать, тебя часто били, — обиделся Игорь.
— Постоянно, — расплылся в улыбке воевода. — И чем только не били, разве что сундуками… хотя, помню, в том селении… Эх, были времена! Зато уже лет тридцать, как я всех бью… Чересчур уж я тебя защищал. Надо было пару раз отдать на посрамление. Беды — лучший учитель. Умру я — кто тебя защитит?