Страница 59 из 63
Петр Николаевич Кудинов из артиллериста стал политработником. Он всегда был душою коллектива, где находился, а это и есть главное качество политработника. Уйдя из армии, вернулся к журналистике – своему давнему призванию. Написал отличные книги: "Гаубицы ведут огонь", "Огненным мечом" – о боевом пути нашего артиллерийского полка и другие – о событиях и людях военных лет, полон творческих замыслов на будущее. Работает военруком в одном из техникумов Риги. Организовал там музей боевого пути части. Пользуется большим авторитетом и любовью у ребят. Александр Данилович Новиков демобилизовался в звании полковника, живет в Минске, долго и успешно "командовал" водным транспортом Белорусской республики, сейчас на пенсии.
Не могу не написать о судьбе еще одного ветерана. Она во многом необычна, к тому же о Рэме Борисовне Жоховой мне стало известно только сейчас, когда ей, наконец, удалось найти своих однополчан и встретиться с ними.
Во время эвакуации Москвы в октябре 1941 года тринадцатилетняя Рэма оказалась в Поволжье, а мать, выехавшая позднее,- в Средней Азии. Девочка устроилась в местном колхозе трактористкой. Весной 1943 года, вернувшись в Москву, пошла в райвоенкомат и попросила направить ее на фронт. Низкорослая, худющая девчонка выглядела совсем ребенком, и военком отказал.
Тогда она пошла на Курский вокзал и тайком села на одну из платформ проезжавшего мимо воинского эшелона. Так Рэма оказалась в нашей дивизии. Ее направили радистом в роту связи. Она быстро овладела "морзянкой" и перед началом Курской битвы сдала экзамен на радиста третьего класса. В боях под Понырями держала связь с корпусом и хорошо с этим справилась.
Самое сильное впечатление первых дней боев за Поныри, памятное ей и сейчас,- огромное количество раненых, привозимых и приходящих в медсанбат, расположенный неподалеку от штаба дивизии. Вид окровавленных и искалеченных людей был ужасен. После, прячась при обстрелах, она закрывала руками лицо, боясь, что оно будет изуродовано, как у многих из тех, кто проходил мимо. О смерти в пятнадцать лет не думалось…
Несколько раз ей отчаянно везло. В одной из приднепровских деревень налетевшие пятнадцать юнкерсов разбомбили многие дома. Последняя бомба попала в хату, где она находилась. В тот момент она выбегала из сеней, решив укрыться между грядками в огороде. Запомнилась буйная радость, пришедшая к ней, когда поняла, что осталась живой, хотя и побитой до синяков обломками крыльца. Противный звон в ушах долго преследовал ее – даже тогда, когда бегала по деревне, ища в сохранившихся домах полотенца на божницах, чтобы перевязать раненного в живот солдата-узбека.
В роте связи дивизии все были старше ее и берегли от "непрошеных гостей". Писали матери, чтобы не беспокоилась: "Она нам, как сестра". Как-то на занятиях познакомилась с полковым радистом Мишей. Солдат был из Ленинграда, старше Рэмы на два года. Во время блокады умерла его мать, отец служил в армии. Она была очень рада редким и коротким встречам, когда он приносил ремонтировать рацию или приходил на общие сборы – занятия радистов. Ее опекуны не противились этому знакомству. Наоборот, как только он появлялся, ей сразу сообщали:
– Михаил в мастерской!
Вероятно понимали, что пришла к ней неизбежная первая девичья любовь…
Не раз в это время некоторые "подружки" говорили:
– Нашла мальчишку-солдата, вот и ходишь вся замурзанная, в драной гимнастерке и кирзовых сапогах сорок третьего размера. Не того выбрала…
В зимние месяцы 1944 года дивизия занимала оборону по правому берегу Припяти, выше Мозыря. Больших боев не было, но люди постоянно гибли от мин, поставленных гитлеровцами при отступлении.
Когда Рэме сказали, что Мише оторвало ступню и у него началась газовая гангрена, а он не соглашается на ампутацию ноги, она побежала к нему в медсанбат. Хотела сказать, что никогда не оставит его, что надо соглашаться на операцию…
Но когда открыла полог и густой снег вместе с ветром ворвался в палатку, снежинки опускались на Мишино лицо и не таяли. Не успела…
Впереди был еще один год войны. Шестнадцатилетнюю Рэму назначили командиром отделения, присвоили звание сержанта. За самоотверженный ратный труд наградили медалью "За боевые заслуги", позднее – орденом "Красной Звезды".
Сейчас Рэма Борисовна Жохова живет в Москве. Она – секретарь Совета ветеранов нашей дивизии.
Чтобы разыскать однополчан по 108-му ПАП, я решил написать в краеведческий музей города Калинина. Ответ пришел неутешительный – о 108-м ПАП никто ничего не знал. И все-таки письмо сыграло свою роль!
Оно попало в руки А.Ф.Парахонскому, моему товарищу по довоенной казарме под Ленинградом. Он приехал в Калинин погостить у старшего сына, тоже отправился в музей и рассказал там об участии 108-го ПАП в боях за город, о разгроме аэродрома и боях зимой 1941-1942 годов – он-то знал о нашем полке намного больше, чем я. Ему показали мое письмо.
Мы встретились в Киеве, куда Александр Филиппович приехал навестить своего второго сына. С вокзала он позвонил мне по телефону. Хотя прошло тридцать с лишним лет, я узнал его по голосу. А он все расспрашивал меня, пытаясь, как мне показалось, убедиться, что я – это я. Сказав, что сейчас за ним приеду и – пусть не сомневается – отлично его помню и узнаю в лицо, я выскочил на улицу и поспешил к нему на первом попавшемся такси. Лицо его, действительно, со всеми деталями сохранилось в моей памяти, и я, конечно, узнал его! Он не так уж изменился, дорогой мой друг, тем более, что рядом стояла живая копия отца в молодости – его младший сын. Но война не прошла даром. Часть головы и правый глаз закрывала черная повязка. В 42-м его тяжело ранило, и он тоже выбыл из полка…
Много интересного рассказал Александр Филиппович о судьбе однополчан. Командир 4-й батареи лейтенант Александр Семенович Сукомел. отличившийся при разгроме вражеского аэродрома под Калинином, был впоследствии тяжело ранен, лишился ноги. Сумел окончить институт, стал профессором, заведовал кафедрой в Московском энергетическом институте. Его учебниками пользуются и сейчас, хотя автора уже нет в живых.
Лейтенант Николай Алексеевич Городиский прошел с полком весь боевой путь. Был несколько раз ранен и контужен. За смелость и бесстрашие при выполнении заданий командования был многократно награжден орденами и медалями. Живет в городе Владимире, писатель.
Сержант-связист Иван Ларионович Зиненко стал председателем колхоза на Украине, много раз избирался депутатом Верховного Совета СССР. Лейтенант Игорь Александрович Варягин был ранен, выбыл из полка, закончил войну в другой части. За отличия в боях многократно награжден, вырос до полковника и, выйдя в отставку, живет и работает в Москве.
В московской школе № 588 создан музей 108-го ПАП, проводятся встречи ветеранов полка.
Александр Филиппович Парахонский уже на пенсии. Поработал немало – и учителем, и заведующим отделом народного образования в Черновцах. Сейчас живет в Феодосии.
На встречах выяснилось и то, во что обернулось для предателей Смирнова и Бокова желание спасти свою " шкуру, изменив Родине в тяжелый для нее момент. Как ни старались они скрыть свое преступное прошлое, это им не удалось. За измену Родине и службу в гитлеровских войсках оба были преданы суду и получили должное возмездие.
Сталинско-брежневские репрессии обрушились, к сожалению, не только на виноватых.
Начальник связи и парторг нашего дивизиона Гена Беляев, ставший инвалидом после тяжелого ранения в Белоруссии, не имея высшего образования, стал работать инструктором в одном из райкомов партии в Казани. Рвение и опыт, полученный на фронте, помогли – из инструктора стал секретарем райкома. О своем брате, воевавшем в артиллерийской части, ничего не знал. Оказалось, что тот был в плену и после возвращения осужден. Беляева без особых объяснений выставили из райкома. Брат позднее был реабилитирован. Гена был морально подавлен, жил на скудную пенсию инвалида. О дальнейшей его жизни я написал. Она была более счастливой.