Страница 68 из 126
- Секрет? - переспросил Кристиан, садясь в кресло напротив, - Никакого секрета нет. У меня просто есть все, что необходимо настоящему писателю. Вот, смотрите, - он указал в сторону стоящего у окна стола, - там лежит мое перо и бумага.
- И они, наверное, волшебные? - шутливо спросил я.
- Нет. Самые обыкновенные. Перо и бумагу я купил в соседней лавочке. – Кристиан улыбнулся и добавил, - Не думаю, что там продают что-то волшебное, да и лавочник не очень-то похож на волшебника.
- Но как же?.. Неужели это все?
- А что еще надо? Остальное - терпение, желание и фантазия - есть у каждого человека. Главное - ни на секунду не забывать об этом.
- Еще талант, наверное.
- А что такое талант? Талант - это труд. Желание, труд и терпение.
- Значит, я тоже могу писать так же, как и Вы?
- А почему бы и нет? Не сразу, конечно, будет получаться, но Вы вполне можете попробовать…
- А можно сейчас? С вашего позволения, я хотел бы попробовать написать что-нибудь вашим пером. Мне думается, что оно все-таки немножко волшебное.
- Разумеется, друг мой. Прошу, садитесь и берите перо. Бумага, если Вам не хватит той, что есть, лежит в верхнем ящике стола.
Покончив с завтраком, я уселся за стол и, положив перед собой бумагу, стал думать. Раз за разом я осматривал комнату, пытаясь зацепиться взглядом за какой-нибудь предмет и тем самым обнаружить начальную ниточку будущего рассказа. Наконец мой взор остановился на камине. Решено. Он будет героем моего рассказа. Камин был действительно достоин описания. Меня привлекла его красивая золоченая резьба, изящно-гибкие бронзовые драконьи головы, витиеватый узор мозаики, прочность и белизна мрамора.
"Должен быть еще один герой, - подумал я, - и пускай им будет кот. Кошки - частые герои многих сказок, почему бы коту не стать героем моей? Главным героем!"
Разработав в голове линию повествования, я приступил к письму.
Наступил вечер. За окном, пронзая сгущавшиеся сумерки серебряными лучами, взошла луна. Люди возвращаются домой с работы. Тут и там в окнах загорается свет, и - в какой ни загляни дом - увидишь, как в кухнях и кухоньках, среди благоухающих съестным кастрюлек, суетятся кухарки. В любом доме сейчас суетливо: готовится множество яств, достаются из темноты погребов бутылки вина и накрываются столы; стоит обыкновенная предпраздничная суета, все с нетерпением ждут прихода Рождества.
Вечер будто призвал в город добрую рождественскую сказку. На небе праздничными гирляндами загорались и перемигивались звезды; снегопад устилал толстым белым покрывалом дороги и крыши домов, а ветер, словно потакая капризу зимы, закручивал и пускал по земле снежные буранчики.
"Тут самое время появится коту, - думал я, - пускай он появится неожиданно, как, впрочем, и подобает появляться кошкам."
Кот, как и подобает кошкам, не заставил себя долго ждать:
- Суета, суета, кругом суета… - ворчал кот, забираясь на балкон. Он нагулялся за день и теперь возвращался домой, чтобы поесть и отогреться.
Важной поступью прошел он по каменным перилам балкона и, спрыгнув вниз, подошел к
стеклянной двери, ведущей в комнату - дверь оказалась заперта. Кот отряхнул с шерстки снег, поскреб когтями о стекло, пару раз громко мявкнул. Нужный результат достигнут - хозяйка впускает его в дом. Кот, не нарушая чинности шага, вошел в комнату, прошелся по ней и заглянул в каждый угол и в малейшую щелочку. Не найдя ничего достойного внимания, он вернулся к окну, запрыгнул на подоконник и глянул сквозь стекло - вверх и вниз. Там тоже ничего примечательного не обнаружилось: все было, как обычно - шумные толпы людей прогуливались по улицам, ярко-желтым глазом светила с небес луна, крупными хлопьями валил снег.
- Суетливые существа эти люди. - заключил кот, закончив осмотр, - не то, что кошки. Вот кошки никогда не учинили бы такой суеты.
Устроившись поудобней и осмотрев еще раз комнату (теперь уже сверху), кот увидел стоящую на столике свечу.
- Так вот кто светит тут во мраке, - шутливо сказал кот, обращаясь к свечке.
- Да, это я свечу. - отвечал ему огонек, - я сын большого огня в камине, сегодня вечером хозяин зажег меня, вот я и родился, чтобы побеждать тьму.
Кот не ответил, а лишь смотрел на огонь - переводя взгляд, сравнивал трепещущий огонек свечи с мощным пламенем, бушующим в камине, смотрел на пляшущие на стенах алые отблески пламени и думал. Думалось ему о том, как все-таки схож с огнем характер у кошек: тут - добрый и ласково-теплый, а через мгновение - разрушительно-обжигающий.
- Все-таки нет, - сказал кот, - нет в тебе того, что присуще всем кошкам: суетливое ты существо, огонь, как и люди, которым ты служишь.
- Я молод и люблю жизнь! - отвечал огонек коту, - Мне нравится жить и освещать людям путь. Неужели это плохо - знать свое призвание и следовать ему до конца жизни?
Кот вновь не ответил - он думал, вспоминая свою жизнь.
- Огонек, а огонек, ты умеешь рассказывать сказки? Пожалуйста, расскажи мне хотя бы одну, - попросил вдруг кот у свечи.
- Я? - удивился огонек, - Я не умею, ведь я еще слишком мало жил и видел. Попроси огонь в камине - он стар и мудр и наверняка знает много чудесных историй.
Кот спрыгнул с подоконника и медленно подошел к камину; подошел близко-близко - так, как никогда не позволял себе ранее.
- Огонь, расскажи мне сказку, - сказал кот, осторожно приблизившись, - свечка сказала, что ты знаешь много чудных историй.
- Да, я знаю много сказок, - ответил огонь, - какую именно ты хотел бы услышать?
- Выбери сам - пускай для меня это будет сюрпризом.
- Что же, - сказал огонь, - я расскажу тебе историю, которую слышал много лет назад в этом доме, сказку, которую рассказывала своей дочери мать - я хорошо запомнил ее. Женщина говорила, что ее ей рассказал огонь - участник этих событий.
Кот лег на пол, обернувшись своим пушистым хвостом, положил голову на лапы и приготовился слушать. Немного выждав, огонь начал свой рассказ:
"Было когда-то двадцать пять оловянных солдатиков, родных братьев по матери - старой оловянной ложке; ружье на плече, голова прямо, красный с синим мундир - ну прелесть, что за солдаты!.."
Кот лежал у камина, слушал сказку и мечтательно смотрел на пляшущий на поленьях огонь. Иногда, в особо трогавшие его моменты, огонь останавливался, щелкал, разбрасывая вокруг искры. Желто-алыми стрелками падали они на настил у камина и медленно гасли, оставляя на красной меди настила черные точечки угольков. Успокоившись, огонь вновь продолжал:
"И они сделали из газетной бумаги лодочку, посадили туда оловянного солдатика и пустили в канаву. Сами мальчишки бежали рядом и хлопали в ладоши. Ну и ну! Вот так волны ходили по канавке! Течение так и несло, - немудрено, после такого-то ливня!.."
- тут огонь ярко вспыхнул, быстро перекинулся с одного полена на другое, полыхнул, опалив коту кончики усов.
- Прошу прошения, уважаемый кот, - извинился огонь, - я, кажется, излишне распереживался. Надеюсь, я не причинил Вам вреда?
Кот возмущаться не стал, поняв, что любое упоминание о воде рождало в душе огня не самые приятные чувства, и поэтому простил ему даже подпорченные ненароком усы.
Огонь продолжил рассказ, а кот внимательно слушал - история все больше и больше захватывала его:
"Вдруг дверь в комнате распахнулась, ветер подхватил танцовщицу, и она как сильфида порхнула прямо в печку к оловянному солдатику, вспыхнула разом и - конец! А оловянный солдатик растаял и сплавился в комочек. На другой день горничная нашла маленькое оловянное сердечко; от танцовщицы же осталась одна розетка, да и та вся обгорела и почернела, как уголь…"
Сказка была окончена, и в этот момент коту показалось, что, умей огонь плакать - он залился бы слезами и сам потушил бы себя.
Но огонь плакать не умел и поэтому лишь нервно подрагивал в камине.
- Спасибо тебе, - поблагодарил рассказчика кот, - ты рассказал мне хорошую сказку, никогда раньше мне не доводилось слышать таких.