Страница 32 из 61
Что касается блот, похоже, бывшего довольно обычным явлением, то этот обряд представлял собой жертвоприношение, совершенное в соответствии с конкретными обстоятельствами. Исполнитель обряда, возможно облаченный в ритуальный костюм, приносил в жертву животное (практика человеческих жертвоприношений, даже если она могла существовать в начале нашей эры в континентальной Скандинавии, никогда не была присуща независимой Исландии, что бы там ни утверждали некоторые саги), обрызгивал его кровью стены помещения, где осуществлялся обряд, а также своих помощников, а затем произносил пожелания, узаконивающие эту процедуру. Жертвенная кровь собиралась в сосуд: туда бросали деревянные палочки, возможно, с различными насечками, и по их расположению определяли ответ в отношении того, что произойдет в следующем году, что сулит судьба данной общине и т. д. Это называлось ganga til fréttar, пойти за новостями. За этим следовал жертвенный пир, или blótdrykkja, blótveizla, во время которого поедали мясо животного, принесенного в жертву, и пили крепкое пиво, специально приготовленное для этой цели. Пир был кульминационным моментом жертвоприношения: обычно на нем произносились здравицы (skál, отсюда пошло современное skål, принятое в континентальной Скандинавии), вначале в память великих предков, затем, вероятно, в честь нескольких важных богов, и, наконец, в честь наиболее известных людей среди присутствующих на пиру. Случалось также, что участники пользовались этим случаем, чтобы дать какие-то клятвы или высказать пожелания, которые сразу же принимали обязательный характер. Жертвоприношение-блот имело отчасти синкретическое значение: разумеется, главной функцией этого обряда было искупительное жертвоприношение, однако обращение к духам-посредникам вводит оккультный персонаж — Судьбу. Целью такого пира являлось укрепление конкретной общины, а обращенные к предкам здравицы укрепляли связь между живыми и усопшими, о которой мы уже неоднократно упоминали на страницах этой книги по различным поводам.
И напоследок давайте упомянем еще одну любопытную синтаксическую конструкцию, связанную с обрядом blót на староисландском языке не говорили «он пожертвовал лошадь богу», но «он пожертвовал бога лошадью» — ha
♦ Homo religiosus scandinavicus
И последнее относительно исландца и его религии. Публичное, общественное совершение великих обрядов, особенно сезонных, о чем мы уже неоднократно говорили, носило законодательный или юридический характер. Существовала тесная связь между политическими и религиозными мероприятиями, и даже после христианизации (ограничимся наиболее наглядным примером) сессия альтинга начиналась с обряда освящения, о деталях которого мы ничего не знаем. Иными словами, уже упоминавшийся нами здесь сейд мог восприниматься в значении «религия» или «религиозная практика», а также как «обычай». Например, сейд совершали на празднованиях Йоля не только в религиозных целях, но и для поддержания духа солидарности и ощущения общности, характерного для исландцев. Мы часто обращались здесь к песне Речи Высокого из поэтической «Эдды». Давайте перечитаем строфу 50:
О личной набожности исландца можно сказать много интересного.
Во-первых, похоже, что человек поддерживал отношения с божеством, к которому он питал особую привязанность или которое было традиционно связано со всем его семейством (так, например, в ряде семей, проживающих на востоке Исландии, практиковали особое поклонение Фрейру). Существование личных отношений в этом более чем коллективном мире выглядит несколько неожиданным, потому что они сосредоточены на конкретном человеке. В таком случае исландец называл возлюбленного бога fulltrúi, то есть «тот, кому полностью доверяешь», несколько напоминая тем самым взаимоотношения христианина с его святым покровителем. Исландец постоянно носил при себе амулет своего бога — некоторое число подобных предметов известно, и они упоминаются в нескольких сагах. Амулет бога Фрейра, например, играет важную роль в Саге о жителях Озерной долины. Подобная связь выглядит тем более странной, что, как мы уже говорили, не сохранилось ни одной молитвы, обращенной к конкретному богу. Однако, возможно, что в силу традиции do ut des, о которой мы уже упоминали, возникало нечто вроде более или менее молчаливого соглашения: если ты мне предоставляешь это, я сделаю то-то в твою честь. И таким образом мы возвращаемся к тому, что является фундаментальной основой мира исландца: к идее договора, контракта.
Следует отметить одну, возможно еще более интересную, подробность. Комментаторы не раз отмечали фразу, которая нередко встречается в дошедших до нас источниках. В ней говорится о конкретном человеке следующее: он не жертвовал богам, ha
Магия
Все, о чем говорится в этой главе, свидетельствует о том, что в целом языческая религия исландцев была буквально пронизана магией, придававшей ей основной колорит; этот вывод следует и из изучения мира северных народов. Мы уже говорили: наука, знание и абсолютно все, что мы могли отметить в вопросе о религии скандинавов, в той или иной степени связано с эзотерикой или оккультными тайнами.