Страница 52 из 69
– Криставос, у меня приказ, и я должен ему подчиняться.
– Точно так же, как и у меня. В случае, если мы вступаем в противоречия, вы подчиняетесь мне. – Она повернулась к Кайли. – Когда дело касается инопланетян, последнее слово остается за дипломатической службой, а не за Корпусом.
Если хотите, могу ознакомить вас с копией соответствующего приказа.
– Не вижу в этом необходимости, – ответила Кайли.
Не было оснований не верить Криставос. Доказательством того, что она говорит правду, служило поведение Арича. Он остался при своем мнении, но приоритета дипломата под сомнение не поставил.
– Капитан, вам нужна помощь мистера Арича? – официальным тоном спросила Криставос.
– Нет, – ответила Кайли. – По крайней мере, не сейчас.
– Отлично. Арич, отправляйтесь в наши апартаменты и оставайтесь при Фонге, пока Кинан его не обследует. Можете идти, – сухо добавила Криставос.
Бросив в ее сторону испепеляющий взгляд, старший лейтенант направился к выходу.
– Он ведь очень неплохой человек, капитан, – заметила вполголоса Криставос, когда Арич ушел. – Бергстрем поставил его в дурацкое положение. Поверьте мне, более квалифицированного, верного и преданного делу офицера трудно найти. Но это лишь в том случае, если вы завоюете его уважение. Рекомендую вам попытаться это сделать. Так или иначе, он нам еще понадобится.
Обе женщины многозначительно переглянулись.
– Капитан, кто-нибудь может сменить вас на мостике? – по-прежнему не повышая голоса, спросила Криставос. – Несмотря на все мое к вам уважение, у вас такой вид, будто вы вот-вот упадете в обморок.
– Сейчас распоряжусь, – сказала Кайли. – Дэниэл, будь добр, свяжись с Ризом и попроси его немедленно явиться сюда. Он поможет тебе С' Грегом и в случае необходимости заменит меня на мостике. Риз и Лайа сейчас в своей каюте. Их тоже как следует тряхнуло, но все обошлось. Я приказала им оставаться на месте, пока не получу исчерпывающей информации о причиненном звездолету ущербе. Криставос, а кто-нибудь проверил инопланетян? – спросила Кайли, пока Кинан высвобождал Лукаса из ремней.
– Да, я посетила их перед тем, как направиться сюда. Литиан поранила руку. Кажется, это перелом. Доктору Кинану следует осмотреть и ее тоже, – Елена повернулась к Кинану. – Знаю, вы не специалист в анатомии миквири, доктор, но надеюсь, вы сделаете все, что будет в ваших силах.
– Разумеется. Но сначала позвольте мне разобраться с Грегом. Кайли, у нас есть еще раненые?
– Нет. Абсолютно все дали знать о себе. Холли и Хоуп были с Джоном Робертом… Но мне хотелось бы, Дэниэл, чтобы ты тщательно обследовал всех с помощью сканера. А вдруг кто-то вздумал корчить из себя героя?
– Обязательно! – ответил Кинан.
«И первой будешь ты», – решил он про себя. В последующие два часа Кинану было не до разговоров.
ГЛАВА 23
Сон.
В течение целой эпохи спало последнее существо из рода айтави, укутанное в гигантский кокон, который оно само выткало вокруг себя. Мысль едва теплилась, вокруг нее вращались память и воображение, образуя калейдоскопические картины. Для айтави не существовало времени. Не существовало для него ни жары, ни холода. Ни света, ни тьмы. Никаких физических ощущений – одно лишь ожидание и способность видеть сны.
Сон.
Что-то коснулось края кокона, послав во все стороны невидимые волны. Такой же ветер, сухой и горячий, овевал родные для айтави холмы прошлого. Но колебания погасли, и сон вновь охватил айтави.
Еще одно прикосновение. В этот момент в душе айтави шел снег – огромные тяжелые хлопья падали, падали, падали вниз. Они закружились, потревоженные внезапным порывом ветра. Ветер сменился легким бризом, а затем прекратился совсем. Хлопья продолжили свое неторопливое беспрерывное падение…
Воспоминания и иллюзии смешались в сознании айтави до неузнаваемости. Порой образы казались исполненными смысла, порой нет. Сознание айтави фиксировало все в поисках связей, в поисках смысла… Один за другим образы тускнели, а затем и исчезали вовсе. Последнее существо из рода айтави продолжало спать и видеть сны.
Что-то потревожило кокон. Словно невидимая рука раскачивала ветку дерева. Начиналось пробуждение. Толчки замедлились, затем прекратились совсем. Кокон содрогнулся вновь. Затем еще раз… Картины снега и раскаленной пустыни задрожали в мареве и рассыпались на тысячу осколков. Время побежало вперед, повернуло вспять, затем снова вперед. Последнее существо из рода айтави вздрогнуло и окончательно открыло глаза.
Лукас никогда не смог бы рассказать о том месте, где он теперь оказался. Словами нельзя описать неизъяснимое.
Неясные уродливые образы, душераздирающий вой, краски от пастельной зелени до алой акварели… Образы роились и распадались еще до того, как их можно было идентифицировать. Мозг кромсали невидимые клинки. Голоса поднимались до крика и стихали до жалобных стонов. Холодные стальные руки давили на разгоряченную кожу. Потоки электричества пронизывали пространство. Тело боролось с разумом, а разум с телом, и каждый из соперников цеплялся за скользкий склон. Но тщетно…
Лукас и квайла упали. Они катились вниз целую вечность, а яростные ветра били им прямо в лицо. Лукас и квайла были неразделимы. Разум и тело переплелись в борьбе за жизнь и здравый рассудок. Их пальцы нащупали ступеньки лестницы и вцепились в нее. Камни посыпались вниз. Под ними разверзлась пропасть. Град хлестал по их телу, разрывая одежду и кожу. Ветер бушевал, унося льдинки и осколки замерзшей плоти. Лестница начала рушиться… Камни катились в лежащую внизу пропасть. Они не услышали ни одного удара о ее дно. Ветер усиливался. Исхлестав одежду и тело, он оторвал их от склона и сбросил на узенькую ступеньку на самом краю пропасти. Оглушенные, они даже не пошевелились.
Наступила ночь. Холод усилился. Неведомые призраки кружили вокруг, издавая жалобные вопли. Лестница вздрогнула. Соскользнув по ледяному склону, они упали в колючее гнездо.
Буря обрушилась на гнездо, перекатывая их из стороны в сторону, острые шипы впивались в тело. Призраки устремились к ним… Они пили кровь из страшных ран, нанесенных шипами.
Риз помог Кинану отнести Лукаса в каюту. Пилот по-прежнему не приходил в сознание, но несмотря на неподвижность тела, безумная активность его мозга не прекращалась. Кинан собирался дать пациенту успокаивающего, но вовремя передумал. Раньше Лукас отказывался принимать снотворное, уверяя, что оно производит на него совсем не такое действие, как на других людей. Кинан был склонен верить Грегу, ведь для того чтобы остановить конвульсии, понадобилась чудовищная доза релаксанта. Каким-то образом Грег приобрел высокую толерантность к медицинским препаратам. Возможно, лекарства действовали на него лишь при определенной концентрации. Будет ли реакция пациента адекватной за пределами уровня этой концентрации? А если он воспользуется другими препаратами, не дадут ли они неожиданных осложнений в сочетании с уже введенными лекарствами?
Кинан не знал ответов на эти вопросы, и оттого ему становилось не по себе. Прежде всего, не причини вреда. Вот чему учили его в молодости. Жизненный опыт не раз убеждал Дэниэла в справедливости этих слов.
Очевидно, повышенная психическая активность Лукаса не угрожала его жизни. Кинану это было непонятно и потому не нравилось, но интуиция подсказывала ему, что следует воздержаться от вмешательства. По крайней мере, пока… До тех пор, пока не появится альтернативный вариант.
– Что с Грегом? – спросил Риз.
В больнице Кинан, как обычно, отделался бы дежурными фразами, но они находились на борту звездолета, а Риз был его другом.
– Не знаю. Не могу понять, что с ним, и, следовательно, не знаю, что предпринять… Просто ума не приложу.
– С квайлой тоже что-то происходит?
– Как видишь.
Не заметить изменений во внешних проявлениях инопланетной субстанции было невозможно. Квайла сопровождала Кинана и Риза с самого мостика. Лужица света, в обычном состоянии весьма подвижная, превратилась в еле текущий тонюсенький ручеек. На мостике квайла была темно-багрового цвета, но к тому времени, когда она, наконец, дотекла до каюты Лукаса, сияние стало совершенно черным с небольшими тусклыми красными вкраплениями. Порой красные пятнышки становились ярче, и в эти мгновения амплитуда биотоков мозга Лукаса достигала максимума. Кинан вновь провел сканером по телу Грега и повернулся к Лайе.