Страница 98 из 141
Исследователи социальной ситуации в Татарии определили, что значительной дифференциации этнических групп по критерию уровня дохода обнаружено не было. И действительно, по уровню доходов русские и татары имеют практически одинаковую стратификацию. За исключением «хвоста» распределения, который исследователи «не заметили». Но именно этот «хвост» показывает, что среди татар в Татарии выделилась особо привилегированная группа, которую хотелось бы назвать «татаро-монголы». Это горстка людей с относительно высокими (3,1 % с уровнем дохода свыше 3000 рублей на члена семьи — 1999 год) и сверхвысокими доходами, состоящая практически исключительно из татар.
В целом по России ситуация меняется — доля татар в населении с высоким уровнем дохода оказывается примерно вчетверо меньшей, чем для русских. Данное обстоятельство говорит о достаточно невысоком материальном уровне тех татар, которые лишаются привилегий, предоставленных им в своей «вотчине», и вынуждены конкурировать за место в жизни наравне с другими мигрантами.
О формировании в Татарии «татаро-монгольской» номенклатурной касты говорит один примечательный факт. Презентационный спецвыпуск парламентского журнала «Российская Федерация сегодня», посвященный Татарстану, представил более сотни фамилий административных и деловых «верхов» республики. Среди них затесалось лишь три русских фамилии. Притом что русских и татар здесь проживает примерно поровну.
Надо сказать также, что «равенство для неравных» — обрушение материального уровня для всех профессиональных категорий и сведение его к единственному — имеет место не только в Татарии, но и в России в целом. Материальные преимущества групп, связанных со сложными видами труда (наука, высшая школа, высокотехнологичное производство), в основном осваивались русскими, традиционно имеющими большую склонность к такого рода деятельности, чем татары — трудолюбивые и дисциплинированные аграрии и ремесленники. Теперь же несправедливое «равенство для неравных» трактуется татарскими интеллектуалами как определенный шанс добиться для татар большей вертикальной мобильности и проникновения в неосвоенные ранее профессиональные группы. Ясно, что в этом случае речь идет о прямой дискриминации русской интеллектуальной элиты и в целом высокопрофессиональных кадров.
Важнейшим фактором, определяющим отношение между русскими и татарами, является религиозный фактор.
Об особенностях отношения русского и татарского населения Татарстана и России в целом к конфессиональной принадлежности кандидатов на пост регионального лидера (в % по столбцу) можно судить по таблице.
В России В Татарстане
русские татары - русские татары
Готовы поддержать православного кандидата 33,6 9,3 - 8,0 2,2
Готовы поддержать кандидата-мусульманина 1,3 19,5 - 11,3 52,6
Религиозная ориентация кандидата не имеет значения 29,7 62,0 - 48,3 21,9
Из таблицы следует, что политизация веры среди татар в Татарстане чрезвычайно велика. Татары в Татарии в полтора раза чаще проявляют готовность поддерживать политика-мусульманина, чем русские в России (вне Татарии) — православного. В остальной России, где русские православные составляют большинство (более 90 % верующих — православные) татары скорее склонны не обращать внимания на религиозную принадлежность. Аналогичная тенденция, но проявленная слабее, присутствует и для русских, проживающих в Татарии — они либо не считают религиозную ориентацию значимой, либо признают право мусульман на власть (примерно в той же доле, что и татары вне Татарии, которые признают претензии на власть со стороны православных).
Еще один вывод из таблицы — татары в нетатарской России и русские в нерусском Татарстане в значительной мере теряют приверженность религиозным мотивам своего политического выбора, при увеличении неполитизированной религиозности. Русские в Татарстане значительно религиознее «российских русских». Так, на вопрос о вере в Бога отвечают «да» 58 % русских в России (и 77 % татар в России) и 73 % русских в Татарии. Как верующих определили себя 39 % русских в России (60 % татар в России) и 51 % русских в Татарии. Как православных определили себя 79 % русских в России и 92 % русских в Татарии. Не стоит обманываться этими цифрами. За ними скрывается негативный процесс, превращающий веру в фольклорную достопримечательность. В то же время, подобная трансформация веры говорит также и о ее стесненности враждебным окружением.
Русские и татары дают друг другу достаточно высокие позитивные оценки (отношение «хорошее» или «очень хорошее», %):
Русские - Татары
Русские 98 - 97
Татары 84 - 96
Белорусы 94 - 88
Украинцы 94 - 89
Определенную асимметрию здесь вряд ли можно считать существенной (учитывая неточность социологических замеров вблизи границы в 100 %). Тем более, что для татар близость с русскими имеет куда большую ценность, чем близость с мусульманскими народами России, а для русских оценка отношений с татарами находится в одном ряду с отношениями с братьями-славянами. Из этого можно заключить, что для русских народов татары являются частью единой семьи, и татарское самоощущение соответствует такой позиции, определенным образом отстраняясь от нерусских народов России и сближаясь именно с русскими. Ничего подобного в слое «татаро-монгол», татарской этнономенклатуре мы не видим.
В социально-политической сфере русские и татары практически одинаковым образом испытывают симпатии и антипатии к тем или иным политическим идеям, общественным и государственным деятелям, партиям и т. д. В то же время «больным», вносящим раздор вопросом для татар и русских является проблема статуса Татарстана. С тем, что Татарстан в будущем должен быть полностью независим и вне России согласились 21 % всех опрошенных татар. Полагают, что Татарстан и дальше будет в составе России, 23 % молодых (от 18 до 29 лет) и 30 % пожилых (старше 60), что напротив, он станет полностью независимым государством — 34 % и 15 %. Парадокс, но в то же самое время к русским молодые татары высказывают «очень хорошее отношение» в 43 % случаев, а среди пожилых — 30 %. Молодые татары также более спокойно смотрят на татарско-русские смешанные браки и даже на обращение татар в православие.
Как отмечают исследователи, «идея независимости усваивается вместе с демократическими идеями, как одно из разного рода “свобод”, “равенств” и “прав” — право на самоопределение». В этом смысле антигосударственные настроения среди татарской молодежи можно считать наносными, связанными с массированной либеральной пропагандой, а позитивное отношение к русским — важным ресурсом государственного и национального единства.
Приведенные данные говорят о том, что русские и татары даже в условиях этнократического режима Татарстана, оказываются близки друг другу — вопреки всем попыткам СМИ утверждать обратное. Религиозно-культурные отличия не вносят какой-либо конфликтности в отношения русских и татар (такую конфликтность в большей мере можно ожидать от неверующих). Главными же источниками конфликта являются два:
1) привилегированное положение части татар в Татарстане (современные «татаро-монголы») и сложность адаптации татар-выходцев из Татарстана в остальной России;
2) антигосударственная пропаганда СМИ, подталкивающая татар к сепаратизму, а русских — к снижению оценки татар ввиду проявлений сепаратизма. Бюрократия и журналистика, создав альянс, пропагандируют идею разделенного существования русских и татар.
Таким образом, снятие каких-либо противоречий между русскими и татарами (преимущественно иллюзорных), может состояться в том случае, если государственная политика России будет переориентирована с умиротворения сепаратизма на его подавление, а также с попыток сговора между федеральным центром и этнорегиональными элитами — на выстраивание общенациональной политической идентичности сначала в политических элитах, а затем и во всей России. Общероссийская идентичность поставит татар в такое же положение, как и другие русские народы, лишив узкую этнократическую группу «татаро-монголов» властных и финансовых привилегий. Тогда «симфония» народов России образует из отдельных народных родников единое русское море, в котором татарская культура будет органичным течением, наряду с множеством других, и найдет себе место в потоке русской городской культуры. Страх ассимиляции исчезнет вместе с приходом понимания, что татарам нельзя ставить себя на один уровень с «русским морем», что братство народов — это братство разнообразных русских народов и татарского народа.