Страница 95 из 141
В одном из писем Энгельсу, Маркс точно указал на «тот исторический факт, что сила и жизнеспособность всех революций, начиная с 1789 г., довольно точно измеряются их отношением к Польше. Польша — их “внешний” термометр». Этот «термометр» работает до сих пор — как в Польше, так и в Белоруссии, где русофобы с большой горячностью повторяют геббельсовский миф о расстреле польских офицеров изуверами НКВД. Тем самым из русских создан «образ врага», действующий в рамках своеобразной «религии Катыни».
"Отцовский" ареал Русской нации (великоросы, белорусы, украинцы) — усредненное наложение трех предыдущих карт с одинаковой плотностью заливки.
Молдаване и приднестровская нация
Восточные романцы (волохи — по русским летописям) сформировались в балкано-дунайских землях из потомков фракийцев, которые затем смешались со славянами. В XIV в. славяне заселяют Прутско-Днестровского междуречье. Они широколицы, широконосы, широкоорбитны, как и большинство средневековых восточных славян (по двум последним параметрам). Позднее из этой общности выделяются румыны и молдаване.
Обратный процесс выравнивания обусловлен этнополитическими процессами, унифицировавшими население современной Молдавии. Антропологический и антропогенетический состав проживающих в Молдавии современных молдаван, украинцев и русских очень сходен и сближается по ряду признаков с народами Балканского полуострова. При этом краниологические данные соответствуют большой европеоидной расе и адриатической (динарской) расе. Молдаване и их соседи, предпочитающие иные этнонимы, характеризуются черепным указателем выше 80, относительно высоким и некрупным черепом, проявляя сходство с венграми, румынами, греками, турками, сербами, хорватами, словенцами, чехами и великороссами.
Для России особенно важно существование на территории Молдавии этноса с древним именем «русины» (руснаки, руськие), совпадающим с именем всего русского народа. В договоре князя Олега с греками (912 год) значились с одной стороны «християне», а другой — «русины». Именование шло от племенного имени «русь» (по аналогии «немчин», «литвин» и т. п.). Вероятно, придунайские русские времен князя Святослава — южнорусское население, имевшее тесные контакты с Византией.
В XIV–XVIII в., как свидетельствуют исторические данные, Молдавское княжество, Подолия и Галиция были местом проживания многочисленного русского населения (рушь, молд. = русские). Этноним «русские» по отношению к русинам Молдавии сохранялся до середины ХХ века. Затем, власть и официозная наука перестали признавать русинов как русских.
В начале ХХ века русины заселяли восток Австро-Венгрии, где их численность превышала 3 млн человек. В Бессарабской губернии их численность достигала 250 тыс. Согласно словарю Брокгауза и Ефрона «русины, рутены (нем. russinen, ruthenen) — употребляемое преимущественно поляками и немцами название русского населения австро-венгерских земель, в отличие от русских (русских подданных). Причем название рушены — средневековое латинское название русских, а русины — неправильное образование множественного числа от единственного числа русин. Сами русины зовут себя в единственном числе русин, во множественном числе — русскими, веру свою — русскою, свой народ и язык — русскими». Русины подразделялись на ряд этнокультурных групп: бойки, лемки, подоляне, гуцулы, покутяне, верховинцы, долиняне и другие.
В Австро-Венгрии русины подвергались геноциду, как и другие славянские народы. Позднее эта роль была подхвачена другими государствами, возникшими на развалинах империи. Советская национальная политика также не признавала существования русинов как русского этноса, относя их к малорусам — фактически превращая в периферийную субкультурную группу. Советский «украинизм» разрывал единство русского народа, старательно учреждая новую этническую периферию. Пространство расселения русинов именно поэтому стало также и пространством распространения самой отчаянной украинской русофобии.
Постоянное ассимиляционное давление сильно сократило численность русинов и размыло их этническую идентичность. Сегодня русины (всего около 1,6 млн) живут в Молдавии, на Украине, в балканских странах. Многие в течение ХХ века мигрировали и образовали группы в США, Канаде, Австралии. Антропологически и генетически русины слились с окружающими их народами. Тем не менее, история русинов и сохранившиеся признаки этнической идентичности для современной России важны тем, что доказывают единство обширного пространства Русского мира, в котором русины для русских «свои» по крови, вере и судьбе.
Юго-западное пограничье Русского мира весь ХХ век было объектом активного геополитического противодействия, а результаты каждого политического передела победившая сторона всегда стремилась закрепить и в антропологии — через религиозную экспансию и ассимиляцию. В 1918 году Румыния, воспользовавшись гражданской войной в России, отторгла у нее Южную Бессарабию. В 1940 году эту территорию удалось вернуть в состав СССР. После краха СССР планы аннексии снова возродились у румынского руководства, внедряющего в православную среду Молдавии свой латинский вирус. Миф о благостном состоянии Румынии, правда, быстро был опровергнут — попытавшиеся жить в Румынии молдаване почувствовали на себе, что такое расизм ближайших «родственников».
Близость молдаван к русскому антропологическому типу не означает непременного единства с русскими. Как периферийный и удаленный от русского расового ядра этнос, молдаване (как и украинцы) подвергаются политическому давлению соседних государств, рассчитывающих на их ассимиляцию. Прорумынская ориентация молдавского сепаратизма едва не кончилась после 1991 года исчезновением молдавского суверенитета. Результатом острого политического конфликта и гражданской войны стало образование приднестровской нации, отстоявшей свой суверенитет с оружием в руках. Правовые нормы, обнажившиеся после ликвидации последствий пакта Молотова-Риббентропа, дали основание Приднестровью не признавать над собой молдавских властей. Тем самым началось образование многонародной приднестровской нации. Приднестровье стало символом сопротивления народа-государственника этнократической сепаратистской элите дальней южнорусской периферии.
Русские и татары: общая судьба и общая беда
Отношение между русскими и татарами осложнено чрезвычайной засоренностью общественного сознания разного рода небылицами и коматозным состоянием этнополитической науки. Действительно, предельно оскорбительная для русских фраза «потри русского — найдешь татарина» (образ нечистоплотности, двуличности, неестественности) повторяется порой без всякой задней мысли и даже с благим намерением продемонстрировать родство двух народов. С другой стороны, старинная русская пословица «незваный гость хуже татарина» также оскорбляет нынешних татар, которые никак не могут быть отнесены к смысловому контексту пословицы, содержащей указание на «басурманина». Прежнее общее простонародное именование множества нерусских периферийных народов («татары») совершенно нелепым образом переносится в современность — как если бы всех европейцев мы называли бы до сих пор «немцы» или «латиняне».
Засоренность «татарского» вопроса порой доводит работающих на этой свалке интеллектуального хлама ученых до карикатурных измышлений. Так, представитель Ассамблеи тюркских народов СНГ заявляет, что мир идет к делению на три составляющие — западный мир, традиционно-мусульманский мир и тюркский мир. Причем, именно тюркский мир считается евразийским. На этом основании говорится о ведущей роли Турции и о необходимости вхождения русского общества (прежде всего 25 миллионов оказавшихся за пределами России) в тюркское. Другой представитель этой организации вдруг упрекает Россию в том, что она «рассекла тюркский мир на две части» и мешает тесной связи между родственными странами — Татарстаном и Турцией. Глава общества историков-архивистов Татарстана вспоминает, что Казань к России добровольно не присоединялась и не видит более серьезной проблемы, чем строительство памятника защитникам Казани 1552 года. Татарский академик обвиняет русскую интеллигенцию в русоцентризме и европоцентризме, считая, что евразийская идея — что-то вроде палочки-выручалочки, о которой забывают, когда трудности остаются позади. Казанский историк прямо предлагает отказаться от идеи единой и неделимой России и перейти к концепции «конфедеративного федерализма» (федерация с элементами конфедерации).