Страница 68 из 141
Несовпадение фенотипического ландшафта «русской» и «восточно-европейской» карт обобщенные признаков на западе русского ареала и совпадение на востоке может быть интерпретировано в рамках «субстратной теории», а зоны отклонения от среднерусского комплекса признаков — как субстратные «пятна» финно-угров и тюрок. Иная интерпретация будет означать, что восточные территории Русской равнины формируют фенотип населения благодаря местным миграциям, единым как для русских, так и для прочих народов. На западе от русского ядра миграционные потоки для русских и нерусских были разными. Отсюда и несовпадения в ландшафте фенотипа. Действительно, именно с Запада в Россию приходили в последние две сотни лет самые масштабные нашествия, сдвигавшие с места западнорусское население. Русский восток укоренился гораздо раньше. Западнее Центра великороссы имеют меньший удельный вес в локальный миграциях, которые для них являлись преимущественными. Отсюда и смена ландшафта при переходе от «русской» карты к «восточно-европейской».
Напомним также, что есть серьезные сомнения в том, что методика составления карт достаточно корректна для интерпретации данных по «субстратной теории» или без нее. Серьезной проблемой западнорусских исследований является раздельный учет украинцев, белорусов и великороссов. Доля великороссов уменьшается, что приводит в конечных результатах к искусственному образованию фенотипических локусов, отличных от среднерусских.
Достаточно сомнительной, но все же более правдоподобной, выглядит попытка сопоставления пространственных распределений антропологических черт и карт древних славянских миграций. Почти каждое из своеобразных «ядер» антропологического сродства может быть сопоставлено не с субстратами иных народов, а с ареалами расселения летописных славянских племен. Обнаруживаются следующие соответствия: Псковское ядро — псковские кривичи; Волго-Тверское ядро — вероятно, тверские кривичи (гипотетическая общность, не подтвержденная археологией); Орша-Полоцкое ядро — полоцкие кривичи (полочане); возможно, дреговичи (данные недостаточно надежные в силу нахождения ареала на периферии исследованного пространства); Смоленское ядро — смоленские кривичи; Орловско-Брянское ядро — ранние вятичи; Московско-Окское ядро — вятичи (после их расселения); Сейминское ядро — северяне; Белозерское ядро — славянизированная весь; Мещеро-Муромское ядро — кривичи (менее вероятно — словене) при заселении ими Окско-Клязьминского междуречья; возможно, славянизированная мещера и мурома. Некоторые сложности интерпретации всегда могут быть разрешены за счет увеличения масштаба карты, а некоторые «ядра» интерпретированы как зоны интенсивного смешения. Ядерных структуры новгородских словен и радимичей можно считать не сохранившимися, а их родовые истории — угасшими.
Все же наиболее предпочтительной методикой интерпретации результатов пространственных исследований русского генотипа выглядит учет локальный миграций и уровня оседлости в последние два века. Бесспорно, что влияние более поздних исторических событий должно быть значительнее, чем влияние древних «субстратов» или «ядер». Преемственность фенофонда и генофонда от недавних предков более очевидна, чем от древних.
Русское население оседло и дифференцировано по территории, сохраняя общий тип. Территориальная дифференциация весьма слабая, территориальные типы выделяются лишь как незначительная периферийная тенденция усиления или ослабления некоторых признаков. У белорусов, как и у русских, обнаруживаются валдайский, отчасти ильменский, тип. Территориальные различия также очень незначительны. Украинцы имеют лишь одну антропологическую группу, отличную от всех прочих заметным отклонением от общих тенденций и проживающую на западе Украины. Несколько восточнее имеется особая геногеографическая зона (или, возможно целая полоса, вытянутая по широте вдоль всей северной границы Украины), природа которой пока не ясна. В целом наблюдается явный градиент признаков с запада на восток, указывающий давний путь миграции-колонизации, сохранившийся как отпечаток в территориальной дифференциации. Менее выраженный градиент признаков — с юго-востока на северо-восток и с юга на север, который также можно интерпретировать как последствия миграций, но менее стремительных, чем те, что имели место в степной зоне. Направление этих миграций и их роль сегодня не представляется возможным надежно определить.
Вместе с тем, мы можем с уверенностью говорить об автохтонности славяно-русского населения на Восточно-европейской равнине (исключая «проходной двор» Причерноморья), четкой выраженности «исконно русской» геногеографической и антропологической (в целом — расовой) территории и низкой степени территориальной дифференциации русских (великороссов, малороссов-украинцев и белорусов). Для русских эти три обстоятельства — бесценный дар предков, то наследие, которое нам надлежит защищать от расовой агрессии других народов, а также от оспаривания со стороны недобросовестных ученых.
Телосложение русских и их соседей
По показателю размера скелета и относительной длине конечностей русские (великороссы, белорусы и малороссы) образуют общую группу, близкую к немцам, полякам, прибалтам, а также молдаванам. В то же время монголоидные и кавказоидные народы по конструкции скелета резко отличаются от русских
Межгрупповая вариация сочетания показателей величины скелета Y1c и относительной длины конечностей Y2c (1980–1981). (Большие значения Y2с соответствуют уменьшению относительной длины конечностей.)
1 — народы Прибалтики, поляки, российские немцы
2 — русские, 3 — украинцы, 4 — белорусы,
5 — молдаване, 6 — народы Поволжья, 7 — народы Закавказья,
8 — народы Средней Азии, 9 — якуты.
[Балты, славяне, прибалтийские финны. Этногенетические процессы. Рига: Зинатне, 1990.]
Но уже по «телесной конструкции» великороссы достоверно отличаются от малороссов, которые порядком жировых отложений сближаются со среднеазиатами. Из общности великороссов, поляков и немцев заведомо выпадают молдаване. Жироотложение на конечностях характерно для великороссов и прибалтов, а на Украине и в Средней Азии преобладают жироотложения на корпусе (трункальность). Максимальный переход жировых отложений на корпус наблюдается у народов Поволжья и Закавказья, а также у якутов.
Межгрупповая вариация показателя величины жироотложения Y1ж и его топографии Y2ж.
1 — народы Прибалтики, поляки, немцы
2 — русские, 3 — украинцы, 4 — белорусы,
5 — молдаване, 6 — народы Поволжья,
7 — народы Закавказья,
8 — народы Средней Азии, 9 — якуты.
[Балты, славяне, прибалтийские финны. Этногенетические процессы. Рига: Зинатне, 1990.]
Конструкция мускулатуры также серьезно различает две группы. В первую из них, определяемую большими значениями поперечного развития мускулатуры, входят прибалты, русские, молдаване, дагестанцы, грузины. Микромускулярность характерна для народов Средней Азии и особенно якутов.
По соотношению величины скелета и мускулатуры великороссы и малороссы практически не различаются. Прибалтийские группы выделяются несколько большим развитием скелетных размеров тела. Лишь некоторые кавказские группы оказываются близкими русским по строению тела. Азиатские и поволжские монголоиды достоверно отделены от русских, а якуты далеки от русских аномально.
Интегративный канонический анализ по семи типологическим характеристикам (величина тела, форма тела, величина жироотложений, относительная длина конечностей, относительная широкоплечесть, соотношения обхватов, топография жироотложений) вновь выявляет русскую общность, достоверно обособляя ее как от польско-немецко-прибалтийской, так и от кавказско-поволжско-азиатской. Охватывая 78 % изменчивости, этнотерриториальный анализ дает четкое разделение на расовые группы, отличные по телосложению. Первая каноническая переменная приобретает большие значения при макросомии, относительно длинных конечностях и эктремитальности жироотложений. Большие значения второй главной компоненты соответствуют наибольшим значением лептосомии, относительно длинных конечностях, узкоплечести, центрифугальности и трункальности. Малые значения будут наблюдаться при обратных комбинациях.