Страница 40 из 141
Троянцы гомеровских времен — достаточно однородны по стилю жизни (костные останки, увы, крайне малочисленны и не исследованы), но близки к «морской» микенской культуре, образованной иной племенной группой. Вместе с тем, исторический казус: троянцы опирались на поддержку континентальных союзников (вероятно, балканских), а ахейцы — на «народы моря». Некоторые исследователи, правда, считают самих троянцев одним из племен «народов моря». Возможно, так оно и было, а объяснить неуспех приморских народов южной ветви арийских миграций вполне можно переменчивостью судьбы мореходов. Персы и карфагеняне внезапно теряли свой флот в морской стихии и уступали неопытному «сухопутному» противнику (соответственно, грекам и римлянам). Заметим, что греки создавали свои морские силы только при поддержке персов и строили флот на анатолийском побережье, где население греческих полисов приобретало навыки кораблестроения у тех народов, кто уже долгое время жил у моря.
Гомер в своем эпосе перечисляет множество городов Греции, каждым из которых правил свой царь, но антитроянская экспедиция готовилась под началом «спартанского» царя Менелая, на какое-то время объединившего ахейские племена. (В действительности в «Илиаде» все признаки «спартанского» правителя оказываются у его брата Агамемнона, возглавившего экспедицию). В микенскую эпоху крупными городами были Пилос в Мессении, Фивы в Беотии, Тиринф в Арголиде. Большинство городов были хорошо укреплены. Куда же подевалась доблесть ахейцев, каждый город которых снарядил несколько кораблей (всего, согласно Гомеру более тысячи кораблей — явно завышенная цифра) и отряд для покорения Трои? Если от XV века до н. э. сохранились микенские гробницы с богатыми дарами и изящным оружием, то в XI веке до н. э. от прежней роскоши не осталось и следа. Из упомянутых в гомеровском «Каталоге кораблей» 160 греческих государств половина исчезла в дорийском нашествии, а Микены, Тиринф и Пилос из крупных городов превратились в деревни. Была утрачена даже письменность. Лишь потом она возродилась, но уже не на базе слогового письма, а на базе алфавита.
Троя не была крупным городом и не могла поместить многотысячный гарнизон, о котором писал Гомер. Общая площадь Трои VI внутри стен составляет около 16 тыс. кв. м. Более поздние раскопки обнаружили периметр стен бронзового века, обносивших площадь впятеро большую. Но за такими стенами не могло скрыться большое войско (около 50 тыс., согласно Гомеру). Численность флота ахейской коалиции в «Каталоге кораблей», вероятно, определялась в целом. Далеко не все из 1186 кораблей участвовали в походе. Вероятно, эта численность соответствует общему числу построенных за время войны судов. Из 12 кораблей Одиссея в походе на Трою упоминается только один. Финальный захват разрушенной землетрясением Трои, вероятно, состоялся силами экипажей полусотни кораблей. Именно такова вместимость «Камнистой Авлиды», где собиралась ахейская экспедиция. Очевидна нестыковка между «Каталогом кораблей» и составом участников похода на Трою. В этом походе не упоминаются многие вожди и большинство героев, составлявших ядро ахейской коалиции. То же происходит и с Троянским каталогом. Гомер писал «Илиаду» через три века после падения Трои и пользовался разнообразными (и порой противоречивыми) устными преданиями. В нем совмещаются реальности микенского и дорийского периодов.
Масштабного штурма Трои, очевидно, не было. Археологи не нашли в Трое ни одного слоя, в котором бы имелось значительное число костных останков людей или вооружений (найденные наконечники стрел немногочисленны). Мощные стены ее цитадели были сильно повреждены от землетрясения до последнего прихода ахейцев, а внешний периметр стен даже не стали восстанавливать — от затянувшейся войны население спасалось в «верхнем городе» за сохранившимися укреплениями. Разрушение Трои от землетрясения отражено в мифе о Геракле, который не получил вознаграждения за избавление города от морского чудища и разрушил его, посадив на царство Приама, который сделал город еще могущественней и богаче, чем это было при его скупом предшественнике Лаомедонте. В «Илиаду» вошли лишь воспоминания о прежних могучих укреплениях.
Жизнь в Трое I–V, действительно, была крайне скупой — ни письменности, ни фресок, ни скульптуры, ни некрополей. Лишь кости животных и черепки мрачной керамики устилают глиняные полы. Только в Трое VI новая цивилизация предпочитала не засыпать мусор под ногами новыми слоями глины, а выметать его. Но и более поздние слои не дают примера роскоши, расцвета культуры и мастерства ремесленников. Троя, открывшаяся археологам разительно отличается от Трои Гомера. Объяснений этому пока нет. Либо Гомер приукрасил историю, либо гомеровская Троя еще не найдена, либо наследники троянского величия экспортировали его в свои новые дворцы на Пелопоннесе. Если даже Трою нужно еще поискать, она могла быть разрушена тем же землетрясением, что и поселение, найденное Шлиманом. В тот же период это поселение могло быть разорено войной. Гомер и предшествовавшее ему устное предание вряд ли смоги прославить Трою, если бы она была столь бледным культурным отпечатком древней истории.
Греков-ахейцев и «народы моря», объединила, вероятно, надежда легкой поживы, и они предприняли совместную экспедицию в полуразрушенный город. Сильный флот смог блокировать морские силы Трои и не допустить их к осажденной столице, а троянские союзники в Малой Азии и на Балканах были измотаны затянувшейся войной (по Гомеру она длилась десять лет) или же сами присоединились к грабительской экспедиции.
Падение Трои не означало исчезновения троянцев. Многие из них (не только из Трои) отправились на поиски новых земель. Троянцы или родственные им племена, вероятно, жили на территории современных Болгарии и Югославии. Им пришлось перемещаться подальше от мстительных греков — на Апеннины и на север, в область прародины славян. Не случайно язык этрусков (а позднее и латинян) по своей структуре наиболее близок славянским языкам, не имея ничего общего со структурой других языков Европы.
Архаическая улыбка:
1) Этрусское надгробное изображение
2) Греческий курос
3) Греческая скульптура
4)Изображение на этрусской урне с прахом
Множество конфликтов античной истории заложено в тайне ее начала — в дорийском завоевании. Что были дорийские племена, почему они столь легко заняли пространство, освоенное ахейцами — победителями могучей Трои? Как возможен был такой масштабный кризис сразу после триумфального захвата Трои? Разгадка отчасти имеется в исторической аналогии. Кризис микенской Греции позднее был повторен в истории Спарты, победившей вместе с союзниками могущественные Афины. Спарта пала в пике своего величия. Ее внезапной слабостью воспользовались чуткие враги — вчерашние неудачники, побежденные Спартой. Мы вправе предположить, что троянцы были такими же реваншистами, как и греки антиспартанской коалиции. Морская коалиция ахейцев в момент слабости подверглась нашествию новой троянской коалиции, составленной дорийскими племенами, укрепленными новой волной родственных мигрантов из Северного Причерноморья.
Зададимся вопросом, что искали дорийцы на Пелопоннесе — в земле неуютной, испепеленной жарой? Почему им, кочевникам-скотоводам, понадобилось пройти без остановки волне пригодные для жизни северные территории? Уже сама постановка этого вопроса высвечивает неочевидную, но весьма вероятную причинную связь между Троянской войной и дорийским нашествием. Она прослеживается как во времени, так и в пространстве. Близость по времени двух событий и общее для ахейцев и дорийцев пространство Пелопоннеса побуждают выдвинуть гипотезу о причинной связи: экспансия дорийцев была ответом на взятие и разрушение Трои. Богатства разграбленной Трои, вероятно, стали поводом для раздоров и войн среди победителей, а затем слабость ахейцев спровоцировала нашествие племен, знавших о сокровищах Трои и, возможно, ведомых потомками спасшейся троянской знати. Не случайно столица спартанцев возникла в землях, некогда управляемых вождем антитроянской коалиции Менелаем. Завоеватели разрушили города ахейцев с той же жестокостью, с которой была разрушена Троя.