Страница 122 из 141
Галахические евреи менее опасны для национального единства, в сравнении с теми, кто воспринимает от еврейства нелояльность к «стране пребывания», но не обязанности «людей субботы». Еврей, преисполненный решимости следовать своей традиции, различим в толпе и заметен своим этическим принципом: зло есть подножие добра, зло служит добру, зло — оружие грядущего блага и т. д. Еврей вне иудаизма и традиции опасен своим нигилизмом. Этот страшный для русского человека своим тайным присутствием среди своих тип создает у нашего народа фобию — в том числе и автофобию, тревожное переживание присутствия неузнанного врага.
При том что в памяти жителей южной России, Украины остались следы расовой ненависти, связанной с польско-еврейским геноцидом, они никогда не приобретали в Российской Империи столь жестоких форм, как в Европе. В России ограничивались екатерининскими высылками, исполненными весьма гуманно и далеко не полно, а затем — чертой оседлости, где евреи получали впервые в своей кочевой истории широкие права и защиту государства. Рецидив ненависти к евреям возник в XIX веке как реакция на польские восстания, а позднее — на нигилизм еврейских «образованцев». Погромы, заметим, произошли лишь там, где добродушное великорусское население было в меньшинстве, а бытовая культура в силу исторических причин несла в себе вечную неприязнь к «инородцам» и «пришлым». Что же касается страшных тайн еврейства — кровавых ритуалов, то они также стали фактором общественного сознания, особенно после дела Бейлиса, в котором ритуальное убийство было доказано. Подсудимый Бейлис был освобожден в силу равного разделения голосов присяжных, достигнутого под давлением общественного мнения, возбужденного нигилизмом по отношению к собственному государству, и уже наметившегося революционного движения.
В России, как отмечается в глубоком исследовании В.Топорова «Юдофобия. Обратная связь», более органической и глубокой автономии, чем имели евреи в черте оседлости, трудно было себе представить: «Несколько миллионов евреев, живущих на одной территории, говорящие на одном языке (идиш), придерживающиеся одной религии в двух ее разновидностях (традиционный иудаизм и хасидизм), обладающие единым самоуправлением (раввинат) и системой образования, передающие от отца к сыну наследственные профессии и ремесла (раввин, учитель, торговец, ростовщик, резчик, портной, мельник и т. п.), строго соблюдающие национально-религиозную “чистоту рядов”, — никогда и нигде со времен разрушения второго Храма евреи не обладали такой, выражаясь современным языком, национально-культурной автономией, никогда и нигде не подходили так близко к национальной целостности, — на правах не “особого” или “избранного”, но рядового народа».
Беда в том, что евреи не смогли удержать этой целостности, развить местную форму своей светской культуры. В результате наиболее активные и способные представители местечкового еврейства отрывались от своих корней и осваивали русскую культуру, которую не могли принять, в силу настороженности самих русских по отношению к явно отличающимся от них и образом поведения, и внешним видом субъектов, остригшим пейсы и скинувшим ламбсердаки, но не изменившим некоторых родовых повадок. Еврейские «образованцы» — вот явление, вызвавшее ксенофобию, быстро распространившуюся на всех евреев.
Салтыков-Щедрин писал, что российское общество имело «совершенно произвольное представление об еврейском типе на основании образцов, взятых не в трудящихся массах еврейского племени, а в сферах более или менее досужих и эксплуатирующих». «Имеем ли мы хотя приблизительное понятие о той бесчисленной массе евреев-мастеровых и евреев-мелких торговцев, которая кишит в грязи жидовских местечек и неистово плодится, несмотря на печать проклятия и вечно присущую угрозу голодной смерти? Испуганные, доведшие свои потребности до минимума, эти злосчастные существа молят только забвения и безвестности, и получают в ответ поругание…».
Такое обстоятельство побуждало евреев прятать свои родовые черты, становиться «общечеловеками», относящимися нигилистически ко всем прочим культурным основаниям, равно как и к своим собственным. Ограничив еврейское предпринимательство, Россия получила целый слой предельно амбициозных, и в то же время дьявольски осторожных и пронырливых субъектов, формирующих (может быть даже вполне безотчетно) некий клан, столь многочисленный, что его можно было принять за «малый народ», оснащенный университетским знанием и нигилистическим мировоззрением. Именно поэтому евреи-образованцы стали одним из самых решительных и сплоченных отрядов революционного движения в России.
Председатель Комитета министров при Александре III и Николае II Н.Х.Бунге в записке для самодержцев писал: «Еврейство обособляется не столько национальностью, расовыми особенностями и религией (все это может представляться парадоксом, но это так) сколько талмудом, т. е. совокупностью гражданских и житейских правил, которые делают евреев государством в государстве». «…ни у одного народа поклонение золотому тельцу не доходит до такого обожания, как у евреев. Еврей на богатого еврея смотрит, как на высшее существо; на богатого христианина, как на золотую россыпь, из которой следует извлечь богатство искусными способами, не затрачивая физического труда. Вот источник ненависти, которую повсеместно возбуждали евреи. Напрасно евреи полагают, что эта ненависть имеет религиозную основу, что христиане евреев не терпят за то, что они замучили Христа». «Нет, причина этой ненависти и мер, ограничивающих права евреев, другая: это самозащита, это охранение своих единоплеменников и единоверцев от еврейского гнета». «Ограничение прав вызывало со стороны евреев более усиленную борьбу, а расширение прав — более обширное поприще для эксплоатации населения. Евреям открыли доступ к некоторым профессиями к службе государственной, — они немедленно переполнили эти профессии — медиков, присяжных поверенных. Им открыли доступ в школы, — оказался процент учащихся евреев далеко не соответственным их числу, как составной части населения».
Еврейские социал-демократы внешне утратили свои этнические признаки, влив Бунд в РСДРП, но это не означало, что связь с «корневой системой», питаемой ненавистью исторических мифов, была оборвана. Впрочем, об этом подробно, доходчиво и, кстати, предельно корректно, писал в свое время Василий Шульгин в книге «Что нам в них не нравится?» С 1905 года к 1917 интеллигенция в рядах большевистской партии замещалась с русской-народнической на еврейскую. Русские чурались нигилизма. Отбросившие местечковое происхождение евреи (и прочие представители социальных слоев, не имевших, по словам Маркса, своего отечества) всячески стремились к нему.
Василий Шульгин пишет по поводу народившихся вместе с революцией нигилистов: «Не нравится нам в вас то, что вы приняли слишком выдающееся участие в революции, которая оказалась величайшим обманом и подлогом. Не нравится нам то, что вы явились спинным хребтом и костяком коммунистической партии. Не нравится нам то, что своей организованностью и сцепкой, своей настойчивостью и волей, вы консолидировали и укрепили на долгие годы самое безумное и самое кровавое предприятие, которое человечество знало от сотворения мира. Не нравится нам то, что этот опыт был сделан во исполнение учения еврея — Карла Маркса. Не нравится нам и то, что эта ужасная история разыгралась на русской спине и что она стоила нам, русским всем сообща и каждому в отдельности, потерь неизрекаемых. Не нравится нам то, что вы, евреи, будучи сравнительно малочисленной группой в составе русского населения, приняли во вышеописанном гнусном деянии участие совершенно несоответственное. Не нравится нам и то, что вы фактически стали нашими владыками. Не нравится нам то, что, став нашими владыками, вы оказались господами далеко не милостивыми; если вспомнить, какими мы были относительно вас, когда власть была в наших руках; и сравнить с тем, каковы теперь вы, евреи, относительно нас, то разница получается потрясающая. Под вашей властью Россия стала страной безгласных рабов; они не имеют даже силы грызть свои цепи. Вы жаловались, что во время правления “русской исторической власти” бывали еврейские погромы; детскими игрушками кажутся эти погромы перед всероссийским разгромом, который учинен за одиннадцать лет вашего властвования».