Страница 118 из 141
Мятежники
Донос — всегда обращение к власти или обществу с целью привлечь внимание к некоему персонажу, которого иным путем «достать» доносчик не может. В отличие от обращения к властям и обществу ради самозащиты, восстановления справедливости и т. п., доносчик если и решает свой собственный вопрос, то не напрямую. Ожидаемые им санкции общества и государства могут доставлять ему просто удовольствие. Донос — чаще всего «асимметричный» ответ: ты мне так, а я тебе вот так-то, как ты и не ждешь, ты мне грубость, а я про тебя в «органы» — что ты шпион. Причина доноса скрывается. Действительная причина — личные счеты или холопье стремление «приласкать ближнего» из страсти к пакостям. В современной России особую популярность получили два вида доносов: правозащитная «аналитика» и нравоучительные разоблачения, чтобы «открыть глаза на истинное лицо».
В первом случае на деньги, полученные от европейских и американских спонсоров, организуется писание неких «докладов», коллекционирующих и интерпретирующих разного рода высказывание известных или малоизвестных лиц. В дальнейшем «доклады» становятся отправной точкой для антироссийской пропаганды на Западе. При этом правовая эффективность правозащитных доносов чрезвычайно низка. Так, из 35 доносов, написанных одной из лидирующих в этом вопросе организаций в течение двух лет, прокуратура приняла к производству только 4, а реальную перспективу судебного решения получил лишь один. За несколько лет немыслимой истерии в СМИ по поводу расизма, судебные решения по такого рода делам крайне незначительны — не более двух десятков в год, среди которых и явно заказные, инспирированные властью приговоры.
Во втором случае некие «нравоучители» берут на себя смелость навязчиво интерпретировать совершенно невинные высказывания политиков и общественных деятелей (преимущественно оппозиционеров) и делать глубокомысленные выводы вразрез с контекстом данных высказываний и элементарной логикой. Правоохранительная система при всех попытках оклеветанных привлечь клеветников к ответственности предпочитает отклонять требования о возбуждении уголовных дел. Обращение в суд в России по поводам, связанным с защитой чести и достоинства патриотов, заведомо бесполезно.
Обобщение и анализ этой деятельности не входит в наши задачи. Для понимания того, как формируется политический образ врага, удобнее более откровенные сочинения, в которых авторы не следят за стилем, имея в виду возможные судебные иски. Речь идет о письмах некоего ученого еврея, который взялся судить высказывания патриотов и смело сообщил автору свое мнение по разным поводам. Это коллекция русофобской ненависти, общая для всех русофобов, включая «правозащитников» и «нравоучителей».
Невозможно не заметить, что эта общность имеет отчетливо расовый характер: она составлена исключительно из евро-журналистов. Общим для этой группы является также расистский подход: представители иных народов считаются порочными именно по принадлежности к ним (чем прочнее эта связь, тем жестче оценки), русский народ и его политические представители всегда оцениваются только как фашисты, никакие опровергающие доводы не принимаются, как будто они исходят от неспособного к суждениям субъекта. Соответственно, евро-русофобы никогда не отвечают на опровержения и никогда их не публикуют, не вступают в дискуссию или ведут ее так, чтобы не слышать собеседника. Свое мнение они практически всегда формулируют как донос — донос в правоохранительные органы, донос мировой общественности в виде всякого рода «докладов» с разоблачениями России, донос на русских как разного рода подборки цитат, долженствующие показать исконное уродство русской жизни и русского расового типа.
Судя по письмам ученого еврея, в отношении врага русофобами всегда выдвигаются требования разоружиться: то есть, принять заведомо слабую позицию и принять позу подчинения. Некоторые требования к русским патриотам таковы: не судите о евреях по Гусинскому, да не судимы будете по Ежову; не ведите антропологических исследований, потому что с этого начинали нацисты (а кончили Майданеком и Освенцимом); не иронизируйте над холокостом, ибо это демонстрация идеи расового превосходства; не напоминайте чеченцам о геноциде русского населения Чечни, потому что это грозит для чеченцев новым холокостом; обязательно читайте серьезные труды по истории евреев и т. д. В общем, оппоненту предлагается просто стать русофобом и евреем — принять все, что евро-русофобы думают о русских и о самих себе за истину, принять их образ поведения. Требования выдвигаются под угрозой обвинить оппонента либо во всех смертных грехах, либо в невежестве. Сами обвинители себя определяют безгрешными и всесторонне образованными.
Особенно симптоматично, что русским предлагают судить о евреях только вообще, но никогда в частности. То есть, евреи в целом, по мнению русофобов, не должны получать никаких негативных суждений со стороны русских — даже если отдельные евреи, широко известные именно как еврейские общественные активисты, замешаны в нечистых делах. Причем в качестве угрозы предполагается использовать принцип «око за око»: как вы с нами, так и мы с вами. Но «вы против нас» оценивается негативно, а «мы против вас» — нейтрально, как очевидная и оправданная ответная мера.
Разумеется, в данном случае русским патриотам приписывается то, чего они не утверждают. Русские не судят о евреях по одному Гусинскому. Они судят по десяткам «гусинских» — в бизнесе, в правительстве, в СМИ, в политике. Но даже это не определяет для русских евреев как врагов. Социология подтверждает, что юдофобия в России — удел скорее маргиналов. Негатив же относится не к евреям, а к еврейству — ничтожному меньшинству, которое заполняет информационное пространство России своими фобиями, а в хозяйственной жизни видит исключительно свои клановые интересы, попирая общенациональные.
Евро-фобии более всего выражаются в русофобских трактовках и оценках русской истории, где русофобы не находят ни одного светлого пятна. Пушкин для них — либо вовсе не русский человек, либо поэт, которому можно предъявлять нравственные претензии за «шинельные» (то есть, патриотические) стихи. Кавказская война для них — вовсе не борьба русских против зверских разбойничьих банд, а сплошной геноцид, растянувшийся на весь XIX век. Погромы в России — это массовые убийства женщин и детей русскими православными людьми «в сознание которых православная церковь веками вносила ненависть к евреям». Сюда приписывается также в качестве исторического аналога нееврейская «ересь жидовствующих», которая к погромам и к самим евреям не имела никакого отношения. Погромы оцениваются ученым евреем не как пароксизм в ответ на оскорбление религиозных и верноподданнических чувств (о чем подробно писал в начале ХХ века М.О.Меньшиков), а как целенаправленная политика русской Церкви и русского государства.
Агрессивности русских в представлениях ученого еврея противопоставляется страдательность евреев: в нацистских лагерях уничтожения, якобы, подавляющее число заключенных были евреями, а значительное число охранников — украинцы. Русские же, в отличие от этой страдательной роли, обязаны в истории быть заклеймены как варвары: якобы, русские солдаты в 1945 году изнасиловали два миллиона немок.
Откуда берется подобная пакость? А вот откуда. Некий западный «мемуарист» Э. Бивор опубликовал в 2002 году книгу «Берлин», в которой выдвинул обвинения в якобы имевшем место массовом изнасиловании немок советскими солдатами в 1945 году. В этом сочинении проявилась неизбывная враждебность к русским: «Выпивка, включая опасные химикаты, украденные из лабораторий, играла значительную роль в этом насилии. Похоже, что советские солдаты могли напасть на женщину, только предварительно напившись для храбрости. Но при этом они слишком часто напивались до такого состояния, что не могли завершить половой акт и пользовались бутылками — часть жертв была изуродована таким образом». Эти измышления были многократно повторены в десятках самых респектабельных западных газет. Следом возникли фальшивые мемуары «пострадавших» и даже исторические «исследования» на этот счет. С каким же сладострастием эти бредни были подхвачены доносчиками, готовыми на всех европейских углах клеветать на страну, некогда бывшую им родиной!