Страница 105 из 141
По мнению одного из самых активных разорителей русской земли, Егора Гайдара, «Россия как государство русских имеет мало перспектив в XXI веке». Считается, что она имеет будущее только как «страна российских граждан», то есть перемешавшихся инородцев, растворивших в себе русских. По словам Гайдара, специфика России связана с тем, что она является «огромной малонаселенной страной», которая имеет на юге и востоке соседей более бедных и плотнее населенных. Значит, объявил «отец либеральной бюрократии», необходимо выстроить «нормальную миграционную политику», «тем более что в условиях демократического режима остановить поток трудовой миграции не представляется возможным».
Примерно в том же духе высказался глава Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин: мол, «русская нация» — концепция искусственная и надуманная, а понятие «русская земля» принадлежит отдаленному прошлому.
К чему приводит такая позиция, мы можем видеть по данным переписи населения, в которых уже угадываются будущие расовые войны. Образ врага для мигрантов (давних и недавних) будет представлять собой русский антропологический тип, русский тип мышления, русский культурный и политический выбор. Русским же, в силу физиогномического разнообразия враждебных им мигрантов, придется, прежде всего, научиться распознавать «своего».
Национальный состав России, по предварительным данным переписи 2002 г.
Общая инородческая «нагрузка» на Россию уже сегодня составляет не менее 35 млн человек — по официальным данным. Сбросить часть этой ноши можно за счет признания того, что часть коренных народов России живет в своих родовых землях и может затрагивать интересы русских только присвоением открытых и разработанных русскими месторождений и созданной русскими производственной инфраструктуры (как в Якутии, Татарии, Башкирии и т. п.). Отчасти инородцы также «нагружают» сами себя, вторгаясь в «титульные» земли друг друга. В то же время, и русские не живут компактно, составляя в «титульных» республиках распыленные меньшинства. Кроме того, сами «титульные» земли в значительной степени составляют захваченные этнобюрократией русские земли. Соответственно, и там осуществляется инородческий прессинг на русскую нацию.
В целом инородческая нагрузка в русских территориях грубо оценивается суммой нерусского населения в «нетитульных» для него территориях (с заведомыми иностранцами «по крови») плюс нелегальные нерусские мигранты (10–15 млн человек) — около 30–35 млн человек или «довесок» около 30 %. Это не тот вес, который русская нация не могла бы «взять» (ассимилировать культурно, а потом и биологически). Но эти 30 % составлены в замкнутые и агрессивные группировки, чья необъявленная цель — разрушение России, а вовсе не жизнь своими традициями в добровольных резервациях. Для ведущих слоев инородческого «довеска» русские являются врагами, которых необходимо вытеснить с их территории, либо обратить в рабов. Власть же, пропитанная либеральным равнодушием и даже ненавистью ко всему русскому, готова закрыть глаза на войну против русских, а при возможности — ударить русской нации в спину и поддержать инородческую агрессию. Лишь в 2007 году руководством правоохранительных органов было признано, что преступность среди иностранных переселенцев, легально или нелегально обосновавшихся в России, значительно превышает средний уровень преступности граждан.
Инородческий пресс, давящий Россию, представляет собой массу неассимилированного и повязанного с преступным миром населения, готового на расовую войну против русских и уже ведущего эту войну самыми разными методами — прежде всего, методами криминализации и наркотизации страны, вытеснения русских из системы власти и прибыльного бизнеса.
По данным социологических опросов, положение русского большинства сделалось крайне тяжелым в самом сердце России — в Москве. Русские оценивают отношение к ним представителей других национальностей как недружелюбные и враждебные. В значительной степени это связано с тем, что столичный мэр открыл двери выходцам с Кавказа — прежде всего, в сферу предпринимательства и управления. С 1990 по 2005 лет доля коренных москвичей сократилась в Москве почти на 10 % — с 90,5 % до 82,3 %. За этот же период численность китайцев в столице выросла в 35 раз, вьетнамцев — в 14, таджиков — в 12, азербайджанцев — в 5 раз. Увеличилась в 7 раз за эти годы диаспора чеченцев, в 6 раз — ингушей. В Москве численность этнических диаспор превысила 15 %-ный рубеж, который считается условной границей, за которой ассимиляционные процессы оказываются затрудненными или невозможными.
Даже по словам не очень склонных к оценкам официальных лиц, «гостей столицы» отличает вызывающе наглое поведение, презрение к нормам общежития, принятым в русской культуре. Их усилиями растет этническая организованная преступность, которая фактически подмяла под себя ряд секторов столичного хозяйства — например, московские рынки, образовав «плодоовощную мафию», взвинчивающую цены. Эта преступная сеть находит себе поддержку в этнических кланах, свивших гнезда в правоохранительных и административных органах Москвы. Большинство нерусских обитателей Москвы живут замкнутыми общинами, не участвуют в жизни города, в решении проблем москвичей и рассматривают русское большинство лишь как объект для наживы.
Отношения между русским большинством и инородческим населением Москвы во многом напоминают отношения между ограбленным и грабителем. Ведь русские в столице, как и во многих «внутренних республиках» России, вытесняются из прибыльных и престижных сфер деятельности и из управленческих структур. Городское населения расслоилось на бедное русское большинство, которое едва сводит концы с концами, и богатеющие инородческие «верхи». Если русские работают с все возрастающим напряжением, чтобы обеспечить себе минимум пропитания, то инородцы торопятся выжать максимальную прибыль, пока русские не взбунтовались.
Московская администрация, увы, не решает проблемы, грозящие взорвать город. Напротив, она увеличивает полицейские силы — число милиционеров в столице в пересчете на душу населения в несколько раз превышает нормы, принятые в городах такого размера, расположенных в других странах. Против кого направлены силы милиции? В некоторой части они задевают и инородцев-торговцев, выбивая из них мзду. Но прежде всего полицейские силы направлены против русских. Это обстоятельство отражено множеством событий, сложившихся в тенденцию: московская милиция стала из органа правопорядка репрессивной силой, руководимой и в значительной мере наполненной инородцами.
В 2001 году в Москве число зарегистрированных трудовых мигрантов-иностранцев составляло всего 82 тысячи, в 2002 году — 66 тысяч, в 2003 — 90 тысяч иностранцев. По официальным данным, в экономике города в 2004 году было занято 145,4 тысяч иностранных работников. В основном это граждане Вьетнама, Китая, Украины, Афганистана и Турции. Реальная численность трудовых мигрантов в десятки раз больше. Оценки реального положения дают цифру только по нелегальным мигрантам от 1 до 3 млн человек, пытающихся закрепиться в столице или ее ближайших окрестностях. То есть, «нелегалы» настолько густо представлены в московской толпе, что их и искать не надо — они повсюду.
По переписи 2002 года в городе проживало 10,4 млн человек, а зарегистрировано всего 8,5 млн. То есть, вместе с недавними поселенцами мигранты составляли не менее 5 млн человек.
При общей неблагоприятной ситуации с мигрантами столичные власти не раз давали добро на организацию массового привлечения иностранной рабочей силы. Еще более массивное вытеснение коренных москвичей с рабочих мест ведется нелегальными мигрантами, которые, например, в строительстве составили около 5 % от общего числа занятых. В 2007 году московские власти запросили у Федеральной миграционной службы квоту на ввоз иностранной рабочей силы в 700.000 человек. Целые отрасли городского хозяйства заполняются людьми, едва владеющими русским языком.