Страница 58 из 91
Он выслушал отца с интересом, хотя никаких особенных эмоций от рассказа его не испытал: спасающий свою жизнь человек, поневоле попавший в переплет, действовал согласно закономерной в тех обстоятельствах логике, сначала скрываясь в заброшенном доме, на который, как ни парадоксально, Ричард теперь имел права наследника, а после уйдя на Запад.
— Но ты хотя бы пытался отыскать родителей? — спросил он отца. — Ты говорил, они погибли…
— Скорее всего, — кивнул тот. — Пока я скрывался, их увезли в гестапо. Но я выяснил и другое: меня искали с таким усердием, с каким ищут только важнейших государственных преступников.
— Причина — в портфеле?
— Именно. И я подумал: вдруг Краузе остался жив? Или же его сподвижники выстроили логическую схему и, зная о документах, начали охоту? Рано или поздно они бы нашли меня — Германия не столь велика, как Штаты…
— И ты решил «переплыть лужу»?
— Да. И сидеть здесь тихо, с эмигрантами из бывшего Рейха не общаясь. Понимаешь… даже, если бы я вернул им портфель, они вряд ли бы оставили меня в живых, — я слишком много узнал, находясь на уровне, несоответствующем таковым знаниям.
— А почему бы им было не принять тебя в свою компанию?
— Это весьма дискуссионный вопрос, Рихард. Принципы такого членства мне до конца неизвестны, но, возможно, я им просто не удовлетворял.
— Ладно! — Ричард легонько стукнул ребром ладони по краю обеденного стола. — Мне непонятно самое главное: практическое применение всего этого оккультного бреда. Точнее, вероятно ли его какое–либо использование в реальных целях? И если нет, тогда из–за чего сыр–бор?
— О–о, — присвистнул отец. — Чувствую, мало что ты уяснил из моего рассказа, дружок. Хотя, конечно… как может современный американец понять то время и то государство… А те, кто таким государством руководили, прекрасно отдавали себе отчет, что оккультизм и реальная власть — понятия далеко не параллельные. Кстати, ты знаешь, кого Гитлер начал уничтожать в первую очередь? Думаешь, коммунистов и евреев? Нет. Мистиков, колдунов, астрологов и гадалок. Спешно и планомерно.Почему? Да потому что ему, кто сам являлся магом, не нужна была конкуренция и бардак на самой ключевой позиции внутреннего устройства государства. Это вполне сравнимо с тем, если бы частным компаниям в Америке позволили бы заняться проблемами оружия массового поражения. Да–да, не улыбайся. Вот и был создан институт Маятника, где вся просвященная в эзотерических науках публика работала на благо Рейха, под жестким контролем, без возможностей самодеятельности, организованная в четкую структуру. Причем, сами магические кадры по отдельности, таинство своей миссии не осознавали. Таинством же была высшая идея — создание единого магического социализма. Это только казалось, что Германия исповедует научный материализм, и вся ее тоталитарность на том и держится. Гитлер знал, что в основе любой философии есть один из трех подходов: материалистический, когда человек думает только о своем брюхе и мнит себя властелином мира; духовно–мистический, что относится к безраздельному служению Творцу; и, наконец, мистически–материалистический, то бишь — оккультный, когда речь идет о связях с демоническими мирами. Вот он и манипулировал всеми тремя аспектами, выдавая себя за материалиста перед толпой, призывая избранных к служению Богу, а сам же ища поддержки инфернальных сущностей. Из этого, естественно, следовало запрещение любой мистической литературы, а еще в тридцать четвертом году берлинская полиция ввела запрет на все предсказания будущего. Закрыли отделение теософского общества Блаватской, запретили публикации Адольфа Ланца, наставника фюрера… Вообще это имя старались похоронить как можно скорее и надежнее. А ведь еще в начале тридцатых годов этого… вот уж воистину сатанинского века, он провозгласил, что Гитлер, мол, ученик нашего ордена, и он развернет такое, отчего содрогнется весь мир.
— Ланц?..
— Ага. Бывший монашек, цистерианский послушник. Изгнан из монастыря за грехи плоти. И вообще за мирские желания. А назывался монастырь — Хайгиленкройц. Ну, изгнан, казалось бы, так и ступай в мир людской суеты… Нет, решил он создать собственный орден: Нового Храмовничества. При этом именовал он себя доктором Йоргом Ланцем фон Либенсфельс, утверждая, будто папа его — барон Иоганн Ланц де Либенсфельс, что было полным враньем. Орден духовным своим истоком избрал легенду о Граале, а идеологические направления сводились к идее арийской расы, чья чистота обуславливалась методами строжайшей селекции. Попутно выдвигались идеи стериализации низших рас, создания инкубаторов–колоний для выведения арийского потомства… А после Ланц провозгласил, что орден его — часть гитлеровского движения. Думаю, провозгласил не из соображений конъюнктуры. Гитлер зачитывался его сочинениями еще в пору своей юности, к тому же, еще в начале века они встречались в Вене, ведя заинтересованные беседы… Кстати, он–то, Ланц, купив когдато развалины древнего замка и, приведя их в относительный порядок, создал как бы храм, где проводились магические ритуалы и висело знамя… Интересное такое знамя… Со свастикой.
— То есть свастику впервые использовал Ланц?.. Я имею в виду — в Германии? — спросил Ричард.
— Нет. Возможно, он лишь заимствовал идею. Был у него приятель — некто Гвидо фон Лист — писатель по профессии и оккультист по призванию. Причем, специализацией его был рунический оккультизм. Сам он считал себя выходцем из расы Арманен — расы германских мудрецов, посвященных в высшие мистические тайны. Поговаривали, что обладал он и даром ясновидения, но взор свой обращал не столько в будущее, сколько в прошлое, ища там истоки возникновения высшей расы. И вот, на одном из холмов под Веной, отмечая солнцестояние, он выложил из пустых винных бутылок эту самую свастику, древнейший символ Солнца и жизни. Нельзя с уверенностью говорить о предложении Ланца Гитлеру использовать данный знак в качестве эмблемы партийной, а затем и общенациональной. На авторство подобного предложения претендовал и Фридрих Корн из тайного Германского ордена, стоматолог по профессии. Впрочем, к чему я клоню? Клоню к тому, что имена тех, кто строил фундамент Рейха как оккультного по сути образования, должны были исчезнуть из истории. И чтобы авторство как символов, так и руководящих идей, благодарный немецкий народ без сомнений приписывал фюреру. Тем более, в «Майн Кампф» ему достаточно было только упомянуть, что свастика, мол, отражает победоносную миссию арийца, белый диск, на котором она изображалась, олицетворение националистической идеи, а красное полотнище флага — социальной. Вот и все. Вполне достаточная информация для среднего немца. А всякие предыстории, наводящие на размышления, — излишни.
— Тогда — вопрос, — сказал Ричард. — О твоей личной позиции. Ты поклонник Гитлера или же нет?
— А ты?
— Ни то, ни другое. Я вырос в обществе, где о подобном выборе никто не задумывается. Да и кто здесь что–либо знает о каком–то там Рейхе? Информация соответствует уровню элементарных исторических сведений: да, была война, мы победили; да, нехорошие эсэсовцы уничтожали евреев… Но, с другой стороны, на протяжении всей человеческой истории ктото кому–то сворачивал головы, и Гитлер во многих современных умах — точно такой же энциклопедический персонаж, как Чингисхан или же Тамерлан. А вот относительно тебя дело обстоит иным образом, — ты — носитель конкретного знания, а потому имеешь право высказать мнение уже очевидца событий… Оно–то меня и занимает.
— А мнения как такового и нет… — Пожал плечами отец. — Как нет идеального государства. Нравилась ли мне нацистская Германия? Да. Мое отношение к Гитлеру? Крайне отрицательное. И ответственность за проигрыш войны лично я возлагаю исключительно на него. Он объявил смертный бой еврейству, а пострадали безвинные люди. Он мог найти в лице многих русских союзников, а вместо этого затеял геноцид, не оставляя никому никакого выбора, как только сражаться до конца. А посмотри, что сделала с этим коммунистическим монстром, улучив момент, та же сионистская верхушка тайного мирового правительства… Таковое ты отрицать, надеюсь, не будешь?