Страница 26 из 91
Проекты квартир от одной до четырех спален впечатляли. На землю, отведенную под строительство, желающие могли взглянуть туда ходили специальные микроавтобусы.
Был оборудован и офис, где принимались заявления. Цены на квартиры тоже впечатляли доступностью: всего за сто пятьдесят тысяч канадских долларов покупатель получал светлую обитель с тремя спальнями, ковровым покрытием по своему вкусу, морозильной камерой и микроволновой печью. Холодильник, газовая плита и другая мелочь входили в стоимость контракта. В холле дома предусматривался даже фонтан с зеленой декоративной лужайкой. Стены холла — мрамор с инкрустациями.
В офисе, расположенном в престижной части города, шла активнейшая работа.
Разносили пепси–колу и кофе длинноногие секретарши, составляли договоры, зарывшись в бумаги, холеные адвокаты, колдовали на компьютерах операторы, а бухгалтерия принимала деньги . Народ шел валом. Уже давались взятки до трех тысяч, чтобы «попасть».
Боря и Алик крутились в деле на пятых ролях, но, в отличие от секретарш и адвокатов, истинную цену предприятия, являвшего тонкую аферу, знали куда как лучше.
При поступлении последних вступительных взносов деньги из банков изъялись, уместились в компактный саквояж, и под охраной двух «бьюиков» Алик и Боря пересекли на «мерседесе» Фридмана канадскую границу, направившись в Нью–Йорк.
По пути они неустанно восторгались отвагой и умом хозяина.
Впрочем, вскоре газета одного из городов западного побережья уже печатала объявление:
«Семга–корпорейшн» предлагает: Заказы к рождественскому столу. Икра черная, балык, икра красная, лосось…»
Заказ стоимостью в сто долларов по магазинным расценкам обошелся бы покупателю во все триста, и потому спрос на предложение «Семга–корпорейшн» оказался бешеным.
За три дня до Рождества подставной человек Адольф снял деньги со счета «Семги» и принес их Боре, получив три тысячи вознаграждения.
Так Боря учился у Фридмана.
Между тем Иосиф являлся каждодневно, бился в истерике, грозился нанять нищих китайских иммигрантов–нелегалов, убивавших кого угодно всего за двадцатку, и Боре пришлось переключиться на оказание помощи ювелиру, задействовав в качестве исполнителя опять–таки Алика.
Когда старуха отлучалась из дома, Иосиф с включенной рацией вставал «на стреме» у подъезда, а Алик злодействовал в апартаментах миллионерши, веником гоняя котов по углам. Движения веника согласно инструкциям мичуринца Бори носили строго крестообразный характер.
По истечении недели такой дрессировки Алику достаточно было поднять руку, чтобы коты в ужасе карабкались на стены.
После проведения генеральной репетиции наймит Алик с постным видом заметил в синагоге тетке Иосифа, что, будучи человеком искушенным, обязан открыть ей нехорошую новость.
— Что такое?.. — обеспокоилась тетка.
— В вашем доме обитает зло, — замогильным голосом произнес Алик, усердно проворачивая в памяти зазубренный английский текст.
— Зло?
— Да–да. И оно съедает вас, — продолжал Адольф, скрипя зубами плотоядно. — Вы ведь стали себя неважно чувствовать в последнее время? Взять хотя бы проблемы с желудком…
Старушка действительно с недавней поры мучилась поносами, ибо Иосиф и Алик обильно подмешивали ей в сахарницу сильнейшее слабительное.
— Но дома у меня никого нет, — возразила старушенция. — Я одинока!
— Две злые силы, — вещал Алик, — два исчадия…
— У меня только котики. Два милых котика…
— Их надо посмотреть. — Алик поднял палец.
Далее старуха действовала согласно рекомендациям доброхота Адольфа.
Голодные коты, вылезшие встретить хозяйку, замерли, узрев ее в нехорошей компании превосходно знакомого им мучителя, но, как и было рассчитано, бежать не собирались, уповая на авторитет заступницы.
Дрожащими перстами старая женщина, внемля указаниям Алика, начертала в воздухе крест.
Узрев знакомое движение, сулящее неприятности, коты, пробуксовав когтями по паркету, словно бы испарились в некоем нуль–пространстве.
Старуха колом пала в длительный обморок. В последний момент падения тело ее подхватили заботливые руки племянника Иосифа.
Котов спешно возвратили Борису, а следующим вечером радостный ювелир, на чье имя вновь было переписано завещание, расплачивался со своими спасителями.
Две тысячи как исполнитель получил Алик, Борису же, как автору гениальной идеи, причиталось восемь.
Вечер в складчину провели в бразильском кабачке «Кабана Кариоко» неподалеку от Таймс–сквер. Пили пиво, ели экзотические бычьи хвосты в кисло–сладком соусе, жаренных в оливковом масле креветок и — восхваляли Америку.
— Настанет день, — говорил Боря, — куплю себе виллу и установлю на лужайке мачту с флагом. Как патриот. И каждое утро буду его на веревке… Вот так!
— Ты прав! — кивал Иосиф, обгладывая костяшку хвоста.
На текущий момент Алик тоже испытывал любовь к Америке и даже намекнул Боре, что на место в подвале будущей виллы после всего совместно пережитого он уже рассчитывает, причем как на бесплатный вариант, и в свою очередь согласен бесплатно поднимать вместо Бориса звездный флаг полосатый, и это не секрет…
Алик уже всерьез уверился в Бориной хватке и в светлом американском будущем своего приятеля.
Разъехались за полночь. Иосиф укатил по какому–то позднему дельцу в Куинс на такси, Боря и Алик, не изменяя привычкам, вошли с выхода на перрон сабвея, игнорируя гневные восклицания, доносившиеся из будки кассира, ибо высунуться из будки кассир бы все равно побоялся, полиция поблизости не ошивалась, а поезд уже подходил к станции.
В пустом вагоне на них напали грабители.
Испугавшись, Алик полез в карман, не отводя застывшего взгляда от нацеленного в него ножа с широким лезвием, но Боря, сверкая неистовыми очами, с напором заорал:
— Мы рашн! Ноу мани!*
Грабители недоуменно переглянулись, оценили атлетическую фигуру Бориса, его патологическое нежелание платить и отстали, выйдя на следующей остановке.
— Один в Бруклин не поеду, — заявил, несколько успокоившись, Алик.
— Ну, тогда давай ко мне, в Бронкс, — согласился Борис. Постелю на кухне.
По пути в Бронкс Алик поведал Боре историю о своем незадачливом круизе и о бриллиантах Фридмана, представляющих собой невероятное состояние.
Боря, как всегда, соображал быстро. Сегодня же он напишет письмо Мише Аверину, а завтра депеша с оказией уедет в Москву. Оборотистый дружок наверняка озаботится проблемой изъятия у Фридмана–младшего этих замечательных камушков. А чтобы к тому имелся ополнительный стимул, Боря попросил прислать Мишины фотографии. Цветные, в фас. Образцы присовокупились к депеше.
А через недельку получит друг Мишель отлично сработанный умельцем американский паспорт с именем реального человека и со своей физиономией… И уж с таким документиком вполне сможет добраться он в город Нью–Йорк из третьей страны. Стимул!
Благодетель Фридман–старший при успешном завершении операции оказывался сильно пострадавшей стороной, но Боря утешался прочно усвоенным принципом американской деловой жизни: мол, ничего личного, просто бизнес… Или, как говаривал темный Иосиф: что я могу сделать?
— — — — — — — — — — — — — — — -
* Мы русские! Денег нет! (англ.).
МАРИНА АВЕРИНА
После разговора с братом Марина всерьез призадумалась. То, что предлагал Михаил, пугало, но и притягивало. В обещанное лживым и меркантильным родственничком вознаграждение ей не верилось, а потому возникла идея перехватить инициативу.
По средам Фридман ужинал в «Пекине» со своими прихлебателями и охранниками, и как бы случайная встреча произошла в этом дорогом ресторане, пародирующем экзотический блеск Востока, в устоявшейся здесь в последнее время атмосфере полубогемной–полупреступной злачности. Как и рассчитывала Марина, Валерий подошел к ней сам, поклонился шутливо, но и корректно, явно не претендуя на приглашение присесть к столу, где, помимо Марины, находилась еще одна дама, представившаяся Фридману под именем Джейн.