Страница 178 из 198
Днем дома у Ямщиковых никого не оказалось, и Егор пришел второй раз — уже в пятом часу.
Открыл Ваня. Губы у него были перемазаны, он сладко водил по ним языком.
— Варенье лопал, — сказал Егор.
— Ага… Там все равно банка почти пустая, я ее выскреб, чтобы вымыть.
— Видать, не маленькая банка-то…
— Ага, трехлитровая… А у нас еще полная есть. Хочешь варенья с чаем?
Егор сказал, что он вышел из возраста, когда любят варенье с чаем. Чай с вареньем — еще туда-сюда.
— Можно и так, — согласился Ваня. Видно, ему нужен был законный повод, чтобы распечатать новые запасы варенья. Но Егор объяснил, что хочет сначала дозвониться до Среднекамска.
— Разрешаешь?
— Чего спрашивать-то, — сказал Ваня.
Егор потянулся к телефону и помянул черта. Он все время забывал сменившийся в январе номер Гаймуратовых. То ли «ноль два — двенадцать», то ли «двенадцать — ноль два»… Он вытащил из кармана листок со стихами Толика, на котором в тот январский вечер записал телефон. Листок в кармане был всегда — это стало для Егора уже привычкой и чем-то вроде доброй приметы.
«Пятьдесят семь — ноль два — двенадцать»…
Ответила Галина. Удивилась:
— А разве вы не встретились? Гай вчера поехал к вам…
— Ко мне?
— Вообще-то по своим делам. Но хотел и тебя увидеть.
«Может, и заходил, да мать не сказала, — подумал Егор. —
А может, ее самой дома не было…»
— Я тогда помчусь домой! Может, еще зайдет!
— Едва ли. Он хотел вернуться нынче к вечеру. Наверно, сейчас уже в дороге…
— А что случилось-то? Зачем он поехал? — встревожился Егор. Голос у Галины был расстроенный.
— Неприятности там крупные. Беда с одним мальчиком…
— С Витьком? — испуганно и глупо спросил Егор.
— Да при чем здесь Витек… Вот он, рядом, цветет, как ясный одуванчик… По службе у Гая это.
— Но он же уволился!
— Да, но это старое дело…
— А какое?
— Егор, он сам расскажет. Позвонит…
Егор положил трубку и только тогда сообразил: куда Михаил позвонит-то?
Он расстроенно сел возле столика с телефоном. Обшлагом зацепил, смахнул на половик лист с номером. Ваня, который крутился рядом, быстро поднял бумагу, пригляделся к стихам.
— Ой… на нашей машинке напечатано. Да?
— Что?.. — Егор думал о своем. Какие там беды у Гая и стоит ли сейчас ехать в Среднекамск?
— Это на нашей машинке напечатано, — повторил Ваня.
— Что напечатано?.. Почему на вашей?
— Ну, сразу же видно! Вот у буквы «фэ» колечко разорвано. А у «рэ» ножка скособочена… Это что за стихи?
Какие порой случаются в жизни повороты! И совпадения!.. А может, не просто совпадения? Может, счастливые находки идут в руки тем, кто ищет? Может, в этом справедливость судьбы?
… Ваня даже оробел от натиска Егора: что за машинка, откуда?
Ну, обыкновенная старая машинка, она у Ямщиковых с незапамятных времен. Папа еще мальчишкой был, когда выменял ее у своего приятеля… Откуда она у приятеля взялась? Надо у папы спросить, Ваня не помнит… Помнит только, что, кажется, этот приятель папин машинку из Среднекамска привез, когда в наш город переехал. Вроде бы на какой-то школьной свалке он ее нашел, сломанную совсем, а потом кто-то помог починить… Ее и теперь чинить приходится все время.
— А где она, Вань?
— Я же говорю! Папа ремонтировать унес, я попросил… Одному знакомому. Тот на все руки мастер, хоть какую технику может наладить… Папа тоже может, но говорит, что тот лучше…
— Черт, не вовремя… Вань, а машинка называется «Ундервуд»? И с твердым знаком на конце?
— Ага…
— И деревянная подставка у нее есть?
— Есть…
— А какая?
— Ну… подставка как подставка. Из доски…
— А не из фанеры?
— Я не помню… Нет, она толстая. И покрашенная.
— Ваня, дело вот в чем… — У Егора от волнения сел голос. — Это может быть не доска, а… как бы плоская фанерная коробка. Пустая внутри. И там тайник… Ты не знаешь?
Ваня помотал головой. И вдруг насупился. Потребовал:
— Ну-ка расскажи.
Рассказ о листах старой рукописи, спрятанных в подставке «Ундервуда», Ваня выслушал, раскрыв перемазанный рот. Впервые коснулась второклассника Ванюшки Ямщикова настоящая тайна. Эхо приключений прозвучало в углах привычной квартиры…
Сначала Егор поведал эту историю очень коротко, самую суть. Но Ваня утащил его в их с Венькой комнату, усадил на нижнюю койку и начал обстрел вопросами. И глаза у него были умоляющие. И Егор выкладывал ему, Венькиному братишке, все новые и новые подробности. И про Толика Нечаева, и про Гая, и про съемки на «Крузенштерне». Только о подозрениях насчет Наклонова не сказал. Ни к чему это знать девятилетнему пацану. Пусть считает, что Егор просто ищет следы кургановской повести… Скоро Егор уже сам увлекся и рассказывал, не дожидаясь вопросов. А когда он замолкал, слышал частое Ванино дыхание, который, замерев, притерся к нему… А кроме этого дыхания будто слышалось в тишине щелканье хронометра…
— Егор, — наконец шепотом сказал Ваня. — Машинку-то папа сегодня принесет, он обещал. Все узнаем…
— А ты уверен, что машинка — та самая?
Ваня прыгнул, стукнул об пол коленками и локтями, выволок из-под койки пачку плотных листов. Откинул верхний.
— Смотри!
Это была газета «Новости Находки» с текстом, отпечатанным на машинке. И с первого взгляда стало ясно, что шрифт у заметок и у стихов Толика один и тот же. Загнутая ножка буквы «р», порванное очко у «ф». И косо поджатый хвостик у «щ»…
Все это было так очевидно, что не требовало даже долгого разглядывания. И, сравнив буквы, Егор заинтересовался самими газетами. Было чем заинтересоваться! Пестрые, удивительно разноцветные листы, картинки с пейзажами незнакомых планет, столбцы рассказов со словами «продолжение следует»…
— Вань, это что?
Ваня объяснил. Про планету Находку, про игру такую, Егор слышал от него и раньше и глобус не раз крутил, но про газеты не знал. И хотя все мысли были о тайнике в подставке «Ундервуда», Егор не удержался — начал листать номера «НН»…
Да, что и говорить, Венька — талант. И в рисунках талант, и в рассказах своих… Егор зачитался приключениями находкинского школьника Ноль-с-Плюсом на планете Земля. Классной Розе почитать бы! Вот бы уксусное лицо сделала: «Йи опять одно и то же! Совершенно не та йидея!»
— Вань, это как же? Так все эти газеты и лежат под кроватью?
— Ага… Новый номер сперва висит, а потом — в пачку. А где еще хранить-то?
— Это все люди должны видеть! Это же интересно!
«И чтобы убедились, какой он на самом деле, Венька Ямщиков! Он действительно — Редактор. Без насмешки…»
Ваня сказал:
— Стрельцов приходил. И еще ребята. Тоже смотрели.
— Да много ли их, ребят-то? Вот если бы в школе повесить!
— Разве можно?
— А что такого? Сделать выставку… А?
Ваня быстро облизал засохшее на губах варенье.
— Это бы здорово…
— А Венька не рассердится? Скажет вдруг: зачем без разрешения…
— Не-е! Он сам жалел, что мало читателей, я знаю… А почему без разрешения? Я ведь тоже… Это наша вместе газета.
Егор подошел к телефону…
— Бутакова? Привет, это Петров… Стоп, не бросай трубку, я по делу… Знаю, что не хочешь со мной разговаривать. И кто я такой, знаю… Подожди, разговор не о твоих поэтических талантах. Не ты одна у нас литературное светило… Да постой ты! Ну хорошо, хорошо, я приношу свои искренние извинения… Ты можешь приехать сейчас к Ямщикову? Нет, он в санатории, зато я здесь. У него. И брат… Приезжай, узнаешь… Не фокусы, а серьезное дело! Ну, можешь ты хоть раз выслушать меня по-человечески, ду… думать надо… Не хотел я сказать «дура», не выдумывай, это у тебя комплекс… Не тайна, а долго объяснять. Приезжай, увидишь здесь такое!.. Давно бы так…
Надо отдать должное Бутаковой. Когда она появилась, о скандале в студии больше не упоминала, газетами восхитилась, идею выставки нашла гениальной. Так и сказала: