Страница 94 из 142
Увидев маленькую ногу, он подумал, что снова откопал мертвеца. Однако, прикоснувшись к ноге, почувствовал, что она теплая. Ему даже показалось, что нога вздрогнула. Кусок крыши обрушился на кровать и послужил навесом. Ребенок попал в западню, зато остался жив. Метью принялся разбирать засыпавший его мусор.
— С тобой все в порядке, — бормотал он. — Беспокоиться больше не о чем. Сейчас мы тебя вызволим.
Перед ним был мальчик лет десяти, то и дело терявший сознание. Его волосы и лицо были покрыты густым слоем штукатурки; удивительно, как он умудрялся дышать, да еще звать на помощь. Метью ладонями и рукавом стер штукатурку и наклонился над ребенком. Надо приподнять… Но мальчик вскрикнул от боли:
— Рука…
Его левая рука безжизненно висела. Метью осторожно ощупал ее.
— Все в порядке, дружище, — приободрил он мальчишку.
Боль заставила мальчика полностью очнуться. Он захлопал ресницами и громко застонал.
— Рука немного повреждена, но с этим мы сладим.
Со времен армейской службы Метью не приходилось оказывать медицинскую помощь, и, прежде чем взяться за дело, он немного поразмыслил. Предплечье под прямым углом к плечу, большой палец кверху, ладонь в кулак… Он дернул мальчика за руку; тот поморщился, но не разревелся.
— Вот и отлично! Потерпишь, пока я найду досочки для лубка?
Вокруг валялось полным–полно всевозможных планок. Метью отломал несколько штук необходимой длины и поскреб их о камень, чтобы сделать более гладкой зазубренную сторону. Оторвав несколько полосок от пододеяльника, он привязал планки к сломанной руке. Простыня пошла на перевязку; теперь рука была надежно перебинтована от плеча до кисти. Мальчик терпеливо перенес все эти манипуляции.
— Теперь порядок. Подвесим твою руку — и дело с концом. Как тебя зовут?
— Билли. Билли Таллис. Что случилось? Взрыв?
— Хуже. Землетрясение.
— Неужели? — Глаза мальчика расширились.
Метью подвесил руку Билли у него на груди на тряпке, напоминавшей формой платок. Следовало бы заколоть платок еще в одном месте, но у него не оказалось булавки. Пока сойдет и так.
— Ну, как? — спросил он. — Удобно?
— Да. Где мама и папа? Где Сильвия?
Сильвия — это, наверное, его сестра, мертвая девушка в ночной рубашке.
— Подожди–ка минутку. Я сейчас.
Метью отошел к трупу и, как мог, прикрыл его. Возвратившись к мальчику, он сказал:
— Ты храбро перенес операцию. Но придется проявить храбрость еще раз…
— Они погибли?
— Да.
— Так я и думал. — У него была смуглая мордашка и чуть раскосые карие глазенки. — Я звал их, долго звал, но они все не приходили, и я понял, что их больше нет. Сильное было землетрясение?
Метью взял мальчика на руки и перенес через развалины на открытое место.
— Еще какое сильное! Сильнее, наверное, и не бывало. — Он поставил мальчика на землю. — Можешь стоять? А ходить?
Мальчик кивнул и повернулся к руинам своего дома. Потом снова поднял глаза на Метью:
— Куда мы пойдем?
— Пока не знаю. Не было времени об этом поразмыслить. Ты — единственное живое существо, которое мне пока что удалось разыскать. Так что нас всего двое. Вернее, трое; но третий — это всего лишь ослик.
— С фермы мисс Люси? Который?
— Светло–серый. Паутинка.
— А–а, знаю.
— Я перед уходом привязал ее. Надо, наверное, сходить и посмотреть, как она там. — Метью взглянул на мальчика: тонкая пижама, босые ноги. — Не знаю, сумеем ли мы найти что–нибудь из твоей одежки.
— Мне не холодно.
— Еще успеешь намерзнуться. Посиди–ка здесь и постарайся прийти в себя, а я попробую что–нибудь отыскать.
Под остатками кровати, к которой Билли был пригвожден рухнувшей крышей, Метью нашел его домашние тапочки, а еще через минуту — один ботинок. Разыскивая для него пару, он приподнял край расщепленной двери и обнаружил мертвого мужчину с изуродованным лицом; все вокруг было забрызгано кровью. Рядом виднелся еще один труп.
Из–за спины донесся голос Билли:
— Может быть, помочь?
Торопливо опустив дверь, Метью крикнул:
— Нет, уже иду.
Он прихватил одеяла с кровати Билли, левую тапочку и правый ботинок. Мальчик обулся.
— Так все же лучше, чем босиком. Одно из одеял набросим на тебя, как плащ, а другие я понесу в руках. Еще пригодятся.
— Где мы проведем ночь?
— Пока не знаю. Где–нибудь на открытом месте. Во–первых, нам не найти ни одной сохранившейся крыши, а во–вторых, могут быть новые толчки. — Метью потрепал мальчика по голове. — Тебе предстоит провести несколько дней в суровой обстановке.
— Я не возражаю, — простодушно ответил Билли. — В августе меня хотели отправить в скаутский лагерь.
— Вот видишь, — подхватил Метью, — ты как раз угодил в похожую обстановку. Пошли!
Они направились к ферме мисс Люси. Метью время от времени призывно кричал, Билли вторил ему. Метью тревожился, какой будет его реакция на зрелище смерти, но когда их взору предстал труп мужчины, лишь немного засыпанный обломками рухнувшего дома, Билли отнесся к этому зрелищу достаточно спокойно. Тем не менее Метью позаботился, чтобы они обошли стороной то место, где из деревянной трухи торчала жуткая мертвая голова.
Завидя людей, Паутинка издала призывное «и–а–а». Билли подбежал к ней и обнял здоровой рукой за голову.
— Наверное, она думала, что я что–нибудь ей принесу. Раньше я часто так делал.
Метью невольно вспомнил о Джейн и заставил себя улыбнуться.
— Обязательно чем–нибудь ее угостим. Останься с ней, пригляди, чтобы она не отвязалась. Я ненадолго отлучусь за провизией — и для нас, и для нее.
— А мне нельзя с вами?
— Не сейчас. Ей будет веселее в твоем обществе.
Уходя, Метью слышал, как мальчик воркует с ослицей.
Предстояло поразмыслить о будущем. Они не могут оставаться в поле в обществе трех дохлых ослов, тратить же драгоценную энергию на предание их земле у Метью не было ни малейшего желания. Их окружали одни трупы; пройдет совсем немного времени — и воздух вокруг наполнится запахом гниения. Ни у него, ни тем более у мальчонки со сломанной рукой не было иного способа бороться с этой бедой, кроме отступления. Придется им разбить лагерь где–нибудь в сторонке, но достаточно близко от источников еды. Еда — вот что необходимо прежде всего.
Магазинчик в конце улицы!.. Вздыбившаяся земная твердь образовала гребень высотой в пять–шесть футов, из которого торчал платан с оголенными корнями. Метью подошел к злополучному дереву; кучи битого кирпича и разнообразного мусора отмечали места, где вчера стояли мирные коттеджи. Где–то там, за ними, должен быть тот самый магазинчик.
Начатый им труд был тяжелым и сперва как будто бы неблагодарным; однако мало–помалу ему стала улыбаться удача. Он наткнулся на остатки посудной секции и нашарил пару целых кастрюль. Большие упаковки со спичками оказались безнадежно испорченными, однако примерно с дюжину маленьких коробков сохранилось в нормальном состоянии. Следующей добычей был кухонный нож и алюминиевый черпак. Дальше ожидала поистине блестящая находка: консервный нож, да не простой, а из тех, которые крепятся на стене кухни, где все продумано с целью экономить затраты труда хозяйки; Метью даже удивился, что миссис Триквемин приобрела столь современное приспособление. Так или иначе, с помощью этой штуковины можно в два счета вскрывать консервные банки. Теперь дело за малым — за собственно банками.
Еще до банок он нашел саму миссис Триквемин. На ее лице застыло удивленное выражение — впрочем, самое для нее привычное. Казалось, она вот–вот откроет рот и скажет: «О, мистер Коттер! Чем я могу вас побаловать сегодня утром?» Нижняя часть туловища пожилой женщины покоилась под тяжелыми каменными блоками. Метью закрыл ее лицо тряпками и продолжил поиски.
Нежданно–негаданно он наткнулся на настоящую сокровищницу: то было подлинное месторождение банок всех форм и размеров, погребенных под полкой, с которой они посыпались от первого толчка. Почти все были помяты, а некоторые даже лопнули, забрызгав все вокруг томатной пастой, фруктовым сиропом, консервированными персиками, концентрированными супами и чем–то еще, не поддающимся определению. Однако многое сохранилось в относительной целости. Метью стал охапками таскать консервы к тому месту, где уже лежали первые его сокровища — кастрюли. Обнаруженные припасы могли обеспечить ему и мальчику сытое существование по крайней мере на несколько недель.