Страница 70 из 142
Глядя на карту — старый буклет фирмы «Мишлен», — Эндрю заключил, что они находятся недалеко от мыса Фреэль. Пляж был так же пустынен, как и оставшаяся позади равнина. У берега громоздился лед, но чуть дальше сверкала чистая вода. Местность казалась совершенно вымершей. Единственным источником движения во всей округе была сама экспедиция, да еще растревоженные чайки.
Люди перекусили, и Эндрю ожидал, что суда немедля ринутся в море, однако не обошлось без новой задержки, связанной на этот раз с появлением среди нигерийцев фракции, отрицательно настроенной по отношению к морскому переходу. Эти люди требовали привала, с тем чтобы выйти в Ла–Манш только на следующее утро, имея впереди полный световой день. Противники уверяли их, что стемнеет не раньше чем через четыре часа и «ховеркрафты», крейсерская скорость которых на водном пространстве составляет примерно пятьдесят узлов в час, достигнут противоположного берега, имея в запасе как минимум час. Возражение состояло в том, что необходимо считаться с возможностью поломок. В ответ выдвигалось то соображение, что «ховеркрафты» могут оставаться на воде неограниченное время и что лучше провести ночь в открытом море, нежели на столь негостеприимной земле. А погода? Самая многообещающая, не унимались оптимисты: барометр указывает на «ясно», такое же впечатление производит и безоблачное небо.
Определенность внес Абониту. Дав выговориться всем желающим, он произнес:
— Время уходит. Если мы продолжим болтовню, не останется никакого смысла выходить в море сегодня.
Муталли кивнул своей большой головой:
— Ты прав. Думаю, надо отправляться сейчас же. — Он поднял руку, заставив умолкнуть несогласных. — Выходим. Дискуссия окончена.
Карлоу и Прентис сидели рядом с Эндрю, и он заметил, как они переглянулись.
— Ну и банда, — прошипел Прентис.
— Надеюсь, ты умеешь плавать, — сказал Карлоу. — Если забыл, придется вспомнить.
— Черномазые… — проговорил Прентис без всякого выражения.
— Поосторожнее.
— Они слишком увлечены болтовней, чтобы услышать.
— Все равно поосторожнее.
Эндрю поймал недобрый взгляд, брошенный на него Карлоу, и заключил, что они относят его к числу своих недругов — возможно, из–за дружбы с Абониту. Он удивился, насколько мало его это покоробило. Он не забывал о белом цвете своей кожи, однако нисколько не сочувствовал этой парочке. Не исключено, что они сознавали это.
На протяжении примерно мили лед оставался прочным, однако дальше он стал лопаться под напором горячего воздуха, и за вереницей «ховеркрафтов» потянулась широкая трещина. Еще немного — и перед ними раскинулось свободное ото льда море, от яркой голубизны которого у всех заслезились глаза. Однако на горизонте клубилось туманное марево. Вскоре французский берег скрылся из виду. Одиннадцать судов, поднимающих радужные фонтаны, остались наедине с волнами. Голоса разом смолкли. Это было иное одиночество, иной простор, непривычный для африканцев.
На чистой воде «ховеркрафты» разогнались вовсю, и слабость двигателя у судна, на котором довелось быть Эндрю и Абониту, почти незаметная на суше, тут же дала о себе знать. Их «ховеркрафт» постепенно отстал от остальных. Сперва они неслись в пятидесяти ярдах от предпоследнего судна, потом расстояние выросло до ста, двухсот ярдов.
— Как бы нам не потеряться, — молвил Эндрю.
Абониту кивнул:
— Наверное, они заметят, что мы отстаем, и снизят скорость.
— Нас видно только с судна Игминту. Если им не придет в голову оглянуться…
— Придет. Еще совсем светло.
— И никакой сигнализации, — вздохнул Эндрю. — Вот тебе недостаток планирования!
В прозрачной голубизне, которую бодро атаковал «ховеркрафт», внезапно сгустился туман. Сперва не произошло ничего, кроме изменения цвета воды: там, где встречались синь моря и голубизна воздуха, появилась и стала быстро расти серая прослойка. Вскоре она заслонила небо. Эндрю надеялся, что ушедшие вперед суда, сообразив, что обстановка быстро меняется, сбавят темп, а то и вообще остановятся, чтобы оглядеться и дождаться отставших. Но ничего подобного не произошло. Штурман отклонился немного к западу, чтобы выйти из кильватера группы и попасть на глаза остальным. Однако это всего лишь позволило созерцать, как десять «ховеркрафтов» один за другим исчезают в стене тумана.
— Надо бы повернуть назад, — сказал Эндрю. — Стоит попасть в туман, и…
— Глуши моторы! — крикнул Абониту штурману. — Подождем здесь, на виду. Они вернутся за нами.
— Мы сильно отстали.
— Ничего не поделаешь. Незачем лезть в туман.
Однако штурман и не думал сбавлять скорость. До завесы густого тумана осталось плыть каких–то сто ярдов.
— Останавливаемся! — закричал Абониту.
Штурман не повернул головы. Эндрю прочел на его лице страх — страх затеряться в этом чужом северном мире.
— Бери управление на себя, — шепнул Эндрю Абониту. — Другого выхода нет.
Абониту колебался. Тем временем туман совсем сгустился, его щупальца обвили судно со всех сторон, и небо посерело. Абониту наконец принял решение и заглушил моторы. Воцарилась гнетущая тишина. Прислушавшись, они различили удаляющийся шум турбин последнего, десятого судна.
— Что теперь делать? — беспомощно спросил Эндрю.
— Не знаю… Не знаю, что у Муталли на уме. Возможно, он считает, что туман закрыл не весь пролив и что он сумеет из него выбраться.
— Наверное, ты прав. Он не станет задерживаться, стремясь побыстрее достичь суши. И потом, он может и не знать, что мы отстали.
Пришедший в себя штурман подал голос:
— По какому праву вы вмешиваетесь? За двигатели отвечаю я.
— Что ж, валяй, — пожал плечами Абониту и повернулся к Эндрю. — Наверное, если взять прямиком на север, по компасу…
— Как видно, нам не остается ничего другого.
Турбины ожили, снова заглушив рокот ближнего судна. «Ховеркрафт» тронулся с места, но туман был настолько густым, что движение почти не ощущалось. В первый раз за все время Эндрю почувствовал беспокойство. Конечно, ни о каком судоходстве в этих водах не могло быть и речи, однако на их пути вполне мог оказаться айсберг, столкновение с которым на скорости более сорока узлов означало бы верную гибель. Кроме того, приходилось помнить о рифах. Курс был рассчитан таким образом, чтобы пройти в стороне от Нормандских островов, однако это не устраняло опасности напороться на скалы.
Впереди показался просвет. Еще минута — и все снова затянуло туманом. Потом перед ними открылся участок чистой воды протяженностью ярдов в двадцать. Туман действительно покрывал море клочками. Однако, как ни странно, видимость пугала незадачливых мореходов еще больше, чем серая пелена.
— Не нравится мне все это, — поделился Эндрю с Абониту.
Однако тому было некогда отвечать. Судно вырвалось на открытый участок, и они оказались в окружении очистившейся от тумана воды. Слева и справа на некотором отдалении клубились завитки влажной пыли, однако по какой–то причуде атмосферного давления судно оказалось как бы на середине озера, куда не смел заползать туман. Вой турбин утих. Эндрю догадался, что штурман помимо собственной воли сбавил ход, страшась покидать светлый участок и снова погружаться в темноту. «Ховеркрафт» стал медленно забирать восточнее первоначально взятого направления, скользя вдоль стены тумана.
— Чем дальше мы отклонимся от намеченного курса, тем труднее будет найти остальных, — предупредил его Абониту.
Впереди показалась льдина — небольшая и, как видно, довольно тонкая, однако с тех пор, как они отошли от французского берега, им еще ни разу не попадался на глаза лед. Льдина стала ломаться от напора выпускаемых турбинами горячих струй. Эндрю пригляделся. Чистое пространство как будто сужалось. Прошло несколько минут, и догадка превратилась в уверенность: клубы тумана неумолимо приближались. На этот раз штурман выключил турбины, не дожидаясь окрика. Установилась гнетущая тишина, точно у людей заложило уши. Эндрю прислушался, но на этот раз не смог различить никакого шума. Внизу тихонько плескалась вода.