Страница 59 из 142
— Мне все равно, чем заниматься.
— Как и большинству белых, оказавшихся здесь, — а ведь они попали сюда раньше вас.
— Может ли подвернуться хоть что–нибудь на телестудии? Согласен на что угодно.
Бейтс засмеялся:
— Там сыновья вождей драят полы! Нет, телевидение — это полное табу. Забудьте об этом. — Его взгляд стал оценивающим. — Не думаю, чтобы ваше телосложение оказалось подходящим для ручного труда, особенно в здешнем климате. Считается, что сейчас стоят прохладные деньки, но вы этого ни за что не заметите.
— Не найдется ли что–нибудь для меня? — спросила Мадлен.
— Как раз об этом я и размышлял, — сказал Бейтс. — Я бы мог перебросить вас на ту сторону.
— На ту сторону?
— Ночные клубы расположены на противоположной стороне лагуны. На белых женщин есть спрос — при условии, что они молоды и… — тут он ухмыльнулся, — привлекательны.
— Чем бы я там занималась? Боюсь, что из меня не выйдет ни танцовщица, ни певица.
— Ходить туда–сюда вы по крайней мере можете! Потом Вы присядете за столик и позволите кому–нибудь угостить вас.
— Негру?
Бейтс закатил глаза:
— Кто же еще может позволить себе тратить деньги на спиртное? Я тоже могу туда зайти раз в месяц, чтобы вас угостить, только мне потом придется поститься целую неделю.
— Сколько же за это платят?
— Пять фунтов в неделю.
— Судя по здешним ценам, на такие деньги все равно нельзя существовать.
— Это номинальная плата. Кроме нее, вам положены комиссионные за спиртное, чаевые — ну и так далее.
— Иными словами, — медленно проговорила Мадлен, — вы предлагаете мне заняться проституцией. Принять участие в удовлетворении спроса на тела белых женщин. Я не ошиблась?
— Миссис Картвелл, — возмутился Бейтс, — я вам ничего не предлагаю. Я даю вам ориентиры, чтобы вы смогли получить работу. А дальше — как знаете. Одним женщинам там приходится вполне по душе, другим — нет. Никто никого не заставляет: вам это может нравиться, а может и не нравиться. Никто не принуждает вас соглашаться на работу или работать через силу. Во всяком случае, меня это уже не касается.
Эндрю встал. Мадлен последовала его примеру.
— Как насчет утраты комиссионных, мистер Бейтс? Вас это не заботит? — осведомился Эндрю.
На лице Бейтса появилась безмятежная улыбка.
— Мне платят твердый процент за то, что я направляю кандидатов. Пусть они берут расчет в тот же день — мое дело маленькое.
— Сутенерство за твердый процент, — сказал Эндрю. — Не так прибыльно, зато никаких хлопот. Хотя, наверное, ваше ремесло приносит неплохой доход, если вам удается обеспечивать ускоренный оборот.
— Если бы на меня могли подействовать оскорбления, мистер Лидон, я вышел бы в отставку с язвой желудка еще десять лет назад. Значит, вам не подходит эта работа, миссис Картвелл?
— Нет, — ответил Эндрю за нее, — не подходит. Спасибо за предложение. До свидания.
— Сядьте! — раздался резкий окрик Бейтса. Эндрю замер у двери. — Вернитесь и сядьте. Вы попали в большой город, в большую страну, и у вас здесь нет ни единой близкой души. Ни работы, ни крыши над головой. Так что не стоит отвергать с порога услуги моей компании.
Мадлен первой одумалась и снова села.
— Дело не в уязвленной гордыне, мистер Бейтс. Просто я решила, что ваши возможности по части оказания нам помощи исчерпаны.
Бейтс вскрыл пачку сигарет «Велосипед» и протянул ее через стол:
— Закуривайте. Не сомневайтесь, куплено на честные деньги, а не на доходы от торговли белыми рабами.
Дождавшись, пока они закурят, Бейтс продолжил:
— Думаю, у меня найдется для вас работенка в больнице, миссис Картвелл.
Лицо Мадлен просияло.
— В свое время я училась на медсестру…
Не торопясь с ответом, он вынул сигарету изо рта и снял с губы крупинку табака.
— В былые времена я курил «Бенсон и Хеджез». Хорошая сигаретка — моя слабость… Вам не придется ухаживать за больными. В медсестрах недостатка нет. Вам предстоит прислуживать в палате или мыть полы.
Мадлен пристально посмотрела на него:
— Сколько?
— Примерно восемь фунтов в неделю. — Он пожал плечами. — Конечно, не бог весть какие деньги. И никаких «деш»: все забирают сестры. Говорят, раньше за то, чтобы принести ночной горшок, брали пенс. Теперь это стоит минимум шиллинг. Доходит до полукроны, если больной при деньгах и ему очень приспичило. А все инфляция! — Он посмотрел Мадлен в лицо. — Только вам это без разницы. Они сами приносят горшки и забирают «деш». Вам остается мыть горшки. А еще скрести полы и прочее в том же духе.
— И это все ваши предложения? — спросила она. — Может быть, кому–нибудь требуется домашняя прислуга?
— Нет. Белых держат только для похвальбы, да и то не всем это по сердцу. К тому же предложение сейчас превысило спрос. Богатых негров не так много, как может показаться.
— Хорошо, — решилась Мадлен. — Согласна на больницу.
Бейтс черкнул что–то на обороте визитной карточки.
— Отдадите это секретарю. До вашего появления я успею с ней переговорить. — Он усмехнулся. — Комиссионных не надо: у Альфа Бейтса сердце тоже не камень.
— Спасибо, — сказала Мадлен.
— Вот бы нашлось что–нибудь и для меня, — проговорил Эндрю. — Не важно, что именно.
Бейтс поцокал языком.
— Обязательно. Только это будет непросто. Потом, вам ведь надо где–то жить?
— Надо, — согласилась Мадлен.
— Надеюсь, с этим не будет проблем. Только райончик бедноват. Очень бедный райончик… Ведь вам не по карману даже конура в Сбуте–Метта или Ябе. Пока придется ограничиться Икко.
— Икко?
— Так зовется на местном наречии остров. Лагос — это собственно город. Жилье будет обходиться вам три фунта в неделю — а совсем недавно оно стоило тридцать шиллингов. Когда вы его увидите, то не поверите, что там можно жить. Но придется согласиться и на это, поскольку у вас все равно нет выбора. Вам может показаться, что лучше жить просто под открытым небом, но это невозможно: полиция бдительна.
— Испытали на собственном опыте, — сказал Эндрю.
— Вот и славно. Всегда лучше не питать иллюзий, на каком ты свете. Йоханнесбург — единственное место в Африке, где есть что–либо подобное. Вам предлагается ветхая хибара, грязная и вонючая. Рядом пролегают сточные канавы. Говорят, там все–таки есть одно преимущество по сравнению с Йоханнесбургом: отсутствие мух. Мухи просто не выживают.
— Симпатичная картинка, — заметил Эндрю.
— Я не люблю ходить вокруг да около, иначе разочарование будет слишком сильным. Вам предстоит поселиться в негритянских трущобах, поэтому я пытаюсь с самого начала приучить вас к этой мысли. Там живет теперь немало белых, так что кое–где наводится чистота. Ничто не препятствует вам навести порядок вокруг своего жилища, однако это не приведет к снижению квартплаты. Наоборот, она может даже возрасти. — Бейтс покачал головой, отметая возможные подозрения. — Нет, владелец — не я. Я только собираю квартплату.
— Это единственное, что вы беретесь порекомендовать? — спросил Эндрю.
— Не просто единственное, а самое лучшее, на что вы можете рассчитывать исходя из своих капиталов. Там хотя бы закрыто с обоих концов. Бывают хижины, через которые ходят, чтобы спрямлять путь.
— Как мы туда попадем?
— Я нарисую вам план. Если согласны, то направляйтесь прямо туда, не мешкая. В принципе положено брать плату вперед, но я вам доверяю и готов подождать до конца недели. — Он добродушно оглядел их. — Могу даже одолжить вам пару фунтов, если вы совсем на мели.
— Спасибо, — ответил Эндрю. — Как–нибудь перебьемся. Мы можем кое–что продать.
Бейтс кивнул:
— Возвращайтесь, если станет совсем невмоготу. Хотя я далеко не всесилен.
Они шли по кишащим толпами улицам под яростно голубеющим небом.
— Не будем унывать, — сказала Мадлен. — Что–нибудь да подвернется.
— Да, — согласился Эндрю.
Их глазам предстало обшарпанное белое строение с забранными тяжелыми решетками окнами первого этажа. Над дверью помещалась доска, заклеенная плакатами. На одном из них красовался чернокожий солдат с ангельской внешностью, выставивший вперед винтовку с примкнутым штыком. Надпись на плакате гласила: «ЗАЩИТИМ ЛЮБИМУЮ СТРАНУ!» На другом плакате был изображен поднимающий тучи пыли танк, перечеркнутый надписью: «КРЕСТОВЫЙ ПОХОД В ЗАЩИТУ АФРИКИ!» Над доской значилось красными буквами: «Вербовочный центр нигерийской армии».