Страница 105 из 142
Освоившись с этой мыслью, Метью задумался о вытекающих из нее последствиях. Находись Джейн в Лондоне, наверняка превратившемся в одну огромную могилу, у него не было ни малейших шансов ее отыскать. Но у Мэри, в Суссексе… Дом Мэри, сложенный из толстенных бревен, стоял на возвышении, и дочь, наверное, спала в ту ночь, как водится, под стропильной балкой, поддерживающей остроконечную крышу. Вдруг ей повезло?.. Вероятность такого исхода крайне незначительна, и все же… Она вновь предстала перед ним как живая, и печаль, до этой поры мешавшая ему думать и действовать, начала рассеиваться. Ее место заняло нетерпение пополам с беспокойством. Раз это осуществимо, то надо попробовать! Все остальное стало казаться несущественным. Метью попытался рассуждать здраво. Предстоит тщательная подготовка. Путешествие будет долгим, его ждет земля, ставшая после небывалого катаклизма воистину неизведанной. Тут не обойтись без продуманного плана действий.
Метью размышлял над этим всю ночь, лежа с широко раскрытыми глазами и рассматривая звезды через отверстие в палатке. Утром он завел разговор с Миллером. Сперва Миллер не мог сосредоточиться: Де–Порто возвратился с утренней дойки с вестью, что корова, по его мнению, ждет теленка, и он размечтался о будущих тучных стадах. Метью говорил и говорил, а Миллер все не откликался. Наконец он опомнился:
— Что за чушь! Идти на Большую землю? Одумайтесь, Метью! У вас ничего не выйдет! А если и выйдет, то какой в этом толк?
— Там моя дочь, — снова принялся за объяснение Метью. — Она могла выжить. Я знаю, что шансы невелики, однако хочу удостовериться в этом сам.
— Вы спятили, — только и вымолвил Миллер.
— Вероятно, — пожал плечами Метью.
— Я вовсе не хочу вас задеть. — Миллер положил руку ему на плечо. — Мы все чуть–чуть того после этой встряски, только не каждый бредит так открыто, как наша мамаша Латрон или тот болван в Вал–де–Терр. Я знаю, потому что сам такой. Но все равно, надо глядеть на вещи здраво. Из такого сумасшедшего предприятия не выйдет ничего путного. Ле–Перре… это же совсем другое дело: подумаешь, прогуляться от Сарка! Он там совсем заскучал, едва не тронулся рассудком, изголодался, должно быть, — а до нас каких–то девять миль! Понимаете, что я хочу сказать?
— Понимаю. Но для меня это не имеет значения.
— Господи, вы же идете на самоубийство!
— Смотря как посмотреть. Во всяком случае, это никого больше не касается.
— Еще как касается! Нас так мало, что дорога каждая пара рук. Разве мы можем кого–нибудь отпустить? Тем более вас. Вы — мой ближайший помощник, Метти. Без вас я не смогу устраивать здешнюю жизнь, правильно ее организовывать. Вы же знаете, как я от вас зависим.
— Теперь вам никто не нужен. Дело поставлено, все идет как по маслу.
— А все потому, что есть вы.
— Не могу с этим согласиться.
Метью не стал договаривать свои мысли до конца: что Миллер, при всем своем авторитете нуждающийся в человеке, на которого он мог бы опираться, вполне может заменить его, Метью, на Ирен. Миллер не видит этого, ибо, признавая за женщиной силу, не понимает, что только возвысится, если проявит к ней должное уважение.
— Мне наплевать, согласны вы или нет, Метти, — выпалил Миллер, закипая. — Я сказал, и дело с концом. Вы нужны мне здесь.
— Вы научитесь обходиться без меня, — с улыбкой парировал Метью. — Это совсем не трудно.
— Нет!
У него был такой же напряженный, взбудораженный, отчасти отчаянный вид, как и тогда, когда он наполовину упросил, наполовину заставил Ирен считать его своим покровителем. Все сложилось бы куда хуже, если бы девушка тогда стала ему перечить; так же может обернуться дело и сейчас. Стараясь, чтобы его слова не звучали серьезно, Метью спросил:
— Так, значит, вы не выдадите мне разрешения на уход?
— Вы никуда не уйдете, Метти, — веско сказал Миллер. — Для вашей же пользы, как и для нашей. Зарубите себе на носу — вы остаетесь, и точка. Иначе придется вас связать.
Последуют ли за Метью остальные? Возможно, да, а может, и нет. Во всяком случае, следует избегать конфликта, иначе он так и не добьется цели, а в лучшем случае оставит Миллера посрамленным, а людей — в растерянности; громкий голос Миллера уже привлек внимание Де–Порто, Хильды и Билли. Метью покорно произнес:
— Вы — главный. Но, надеюсь, вы передумаете. Мы еще вернемся к этому разговору.
Миллер судорожно стиснул его руку и деланно рассмеялся:
— Поговорим, почему же нет. Главное, Метти, чтобы вы поняли: нам без вас не обойтись. Пойдемте, посмотрим на нашу коровку! Как определить, когда корова стельная? Вы что–нибудь в этом смыслите?
Дня два Метью ничего не предпринимал на случай, если Миллер наблюдает за ним, а затем начал секретные приготовления. Среди разного хлама отыскал рюкзак и отнес его в тайник — старый немецкий бункер за скалами. При землетрясении не устоял и он: бывший когда–то вертикальным спуск теперь отклонился градусов на семьдесят, однако стальная лесенка осталась на месте. Сюда вряд ли забрел бы кто–нибудь из лагеря, но, хотя внизу царила кромешная тьма, Метью приспособил еще и фанерный щит в качестве дополнительной маскировки. Теперь он перетаскивал в бункер все добро, которое могло понадобиться ему в путешествии.
В основном это было съестное в виде концентратов — говяжья тушенка и бобы с ветчиной. Главная трудность возникнет, конечно, с питьевой водой. Если преодолевать в день миль по пятнадцать, то на сто миль, отделявшие Гернси от острова Уайт, придется потратить не менее недели. В багажнике расплющенного автомобиля Метью нашел пластмассовую канистру емкостью в один галлон. Пинта воды в день — вполне приемлемая доза с учетом климата; кроме того, среди камней наверняка найдутся дождевые лужицы. Нельзя забывать также об острове Олдерни: там есть ключи, из которых можно пополнить запас. Значит, четверть расстояния долой. Оставшиеся семьдесят пять миль он без труда преодолеет за пять дней.
В дорогу надо надеть припасенные туристские башмаки. Пара свитеров и запасные носки — на ночь. Так удастся обойтись без одеяла. Метью перенес в тайник плащ, припрятанный в Вал–де–Терр, и завернутую в него коробку с патронами. Ружье пока хранилось у Метью в палатке, чтобы отвести подозрения. Его, а также многое другое придется брать в последнюю минуту.
Приготовления, которые ни за что не должны были привлекать чужое внимание, заняли почти две недели. К концу этого срока погода снова ухудшилась, однако они благополучно переждали ненастье в больших палатках, которые выстояли даже при подземном толчке, случившемся в разгар бури. Правда, шесты, удерживавшие палатки, разъехались в стороны, а один даже треснул, но это произошло днем, и мужчинам удалось устранить поломку без особых усилий. Добившись успеха, они торжествовали, наслаждаясь чувством локтя; в лагере установилось совсем не то горестное настроение, что царило в первые дни.
Произошло еще одно событие: то ли из–за общего подъема, то ли из–за надоевшего за время непогоды проживания скопом, то ли еще по какой известной лишь ей одной причине, но после того, как небеса очистились и люди разошлись по собственным палаткам, Ирен предпочла палатку Миллера той, которую она до сих пор делила с Хильдой. Метью показалось, что это только усилило уважение, которое питали к Ирен все остальные. Она сумеет отлично распоряжаться событиями — с холодной эффективностью, хоть и без особого воображения. Было бы интересно дождаться и взглянуть, станет ли она благоволить своим сыновьям или дочерям, если они пожелают сменить ее в роли хозяйки. Так, видимо, и образуется более сложное общество — из поступков конкретных людей в кризисные периоды.
Однако Метью не позволил себе долго размышлять по этому поводу. Важнее было другое: привалившее счастье заставило Миллера расслабиться и на время утратить бдительность. Теперь Метью проводил вне лагеря еще больше времени, готовясь к путешествию.
Как–то ночью его разбудила сильная дрожь, пробежавшая по земле. Ничего необычного в этом не было; они так привыкли к слабым толчкам, что в подобных случаях преспокойно поворачивались на другой бок и снова засыпали. Однако на сей раз Метью уже не смог сомкнуть глаз. Он понятия не имел, который час, но на востоке брезжили первые проблески зари. Он ждал довольно долго — минут десять, а потом как можно тише натянул одежду.