Страница 85 из 172
— Захватите как можно больше пленных!
— Пленных в космическом сражении? Ладно, попытаемся.
Ожесточенная битва продолжалась семнадцать дней. Кириос старался беречь людей. Мы были еще далеко от Солнца, и все наши подземные города прикрывал толстый слой замерзшего воздуха и льда. Поэтому Кириос, пренебрегая опасностью бомбардировок, которые не могли причинить особого ущерба, держал основные свои силы в плотном строю вблизи наших планет, чтобы воспрепятствовать высадке десанта. Одна водородная бомба, отклоненная мощными антигравитационными полями, взорвалась в ста километрах от Хури-Хольде и на несколько минут возродила в этом районе атмосферу, отравленную радиацией. Далеко в черном небе то и дело вспыхивали сверкающие эфемерные звездочки, отмечая гибель очередного корабля, чаще вражеского, чем нашего. Со всех боевых эстакад, установленных Кириосом, телеуправляемые снаряды устремлялись ввысь почти беспрерывным потоком. На семнадцатый день, потеряв четыре пятых своих кораблей, враг отступил. Наши потери не превышали одной десятой от первоначального числа космолетов. Нам удалось захватить всего двадцать пленников, но среди них — одного р" хнехра.
В эти дни я тоже не терял времени даром.
Продолжая координировать военные действия, я по несколько часов ежедневно проводил в лаборатории, где работал со своей группой Кельбик. Он собрал вокруг себя цвет научной мысли Земли — лучших математиков, физиков, биологов и психологов. Они штурмовали проблему со всех сторон, упорно и ожесточенно. Рикс был включен в группу как единственный первоисточник сведений о враге. Вскоре он начал оказывать и практическую помощь: обнаружилось, что он талантливый инженер. Никто не мог быстрее него собрать экспериментальный прибор. Он работал исступленно, напрягая все силы и волю, чтобы отомстить за вековое рабство и страдания своего народа.
Но я не мог постоянно следить за ходом работ из-за недостатка времени. К тому же с тех пор, как я взял в свои руки судьбы Солодина и обеих планет, у меня не было возможности серьезно заниматься исследованиями, и я чувствовал, что отстал не только от Кельбика или Хокту, но даже и от других молодых физиков. Поэтому я был поражен, когда на двадцать пятый день Келъбик спокойно объявил мне по видеофону:
— Дело сделано, Орк. Проблема решена, во всяком случае в лабораторном масштабе. К тому же она была проста, надо было только подумать. Разобщенность наук — это какой-то идиотизм! У Телиля давно уже были все данные, а у нас — математический аппарат, правда, созданный совсем для других целей. Достаточно было подобрать к психическим волнам орковское уравнение — да-да, твое собственное! — разумеется, соответственно перестроив его, а затем применить к результатам мой анализ, и мы получили новое уравнение, которое допускает два решения, негативное и позитивное. Негативное решение дало нам ключ. Я тебе потом все объясню…
Аппарат, установленный на небольшом столе в центре лаборатории, представлял собой невообразимое переплетение проводов с гроздьями ламп и блоков, над которым возвышалось нечто вроде прожектора. Вокруг гомонила целая толпа до крайности возбужденных молодых текнов.
— Ты особенно не присматривайся к этому чудищу, — предупредил Кельбик. — Все это состряпано на скорую руку, половина деталей здесь вообще не нужна но он работает.
— И каковы результаты?
— Мгновенное пробуждение памяти, как под психоскопом, но без каски, на расстоянии. Хочешь попробовать? Помнишь, какими словами ты встретил меня в первый раз? Ты можешь вспомнить?
— Конечно, нет. Я даже не помню точно, когда мы встретились!
— Встань вон там. Сейчас я включу прожектор. Ну вот… А, черт побери! С сухим треском вылетел один из прерывателей.
— И так всегда! Все работает превосходно, а как захочешь продемонстрировать… Но что с тобой?
В одно мгновение передо мной пронеслась вся моя жизнь, в том числе и эпизоды, о которых я предпочел бы не вспоминать. Я сказал об этом Кельбику. Он замер от удивления, а потом пустился в пляс.
— Прекрасно! Превосходно! В жизни я бы не догадался! Это устраняет последние трудности. Я думал, нам придется длительное время подвергать Тельбир мнемоническому излучению и потом сбрасывать на парашютах подготовленных нами пленных, чтобы они уговаривали остальных напрячь память и вспомнить… Теперь в этом нет нужды! Ты воспринял короткий импульс большой мощности в момент разрыва цепи. Это можно усовершенствовать, сделав излучение прерывистым, импульсным. И тогда, я думаю, р" хнехрам, придется провести перед смертью веселенькие четверть часа, если только это вообще продлиться четверть часа! Разумеется, такое озарение памяти не может длиться долго, но если многие воспоминания и сотрутся, самые важные останутся.
— Главное узнать, достаточно ли этого излучения, чтобы преодолеть силу внушения р" хнехров?
— Мне кажется, у нас есть несколько пленных. Пусть их приведут! И пусть притащат этого краснокожего крокодила! Я отдал приказ, и вскоре в лабораторию ввели под усиленной охраной два десятка пленников. За ними в клетке на колесах вкатили р" хнехра.
— Начнем по порядку, — сказал Кельбик. — Сначала испробуем на одном человеке. Давайте сюда кого-нибудь!
Перед прожектором поставили светловолосого юношу с горящими от ненависти глазами. Кельбик включил аппарат. Он подействовал молниеносно. Юноша схватился за голову, зашатался, безумным взглядом обвел лабораторию. Рикс бросился к нему.
— Что со мной? — пробормотал юноша. — Этого не может быть, это неправда…
— К сожалению, правда, — сказал Рикс. — Ты откуда, друг?
— Из Рандона, маленькой деревни, что в шестидесяти километрах к востоку от столицы. Я был механиком на "Тиалпе".
— Значит, ты знаешь капитана Илкана?
— Знал. Он погиб. Но сам ты тельбириец?
— Я был на "Филиане". Меня взяли в плен после сражения под Тхэром. Я здесь уже давно.
— Хватит, успеете потом наговориться, — прервал их Кельбик. — Давайте другого, вот этого толстяка.
На этот раз эффект был не столь мгновенным, но таким же верным. Со сдержанной ненавистью толстяк выложил, глядя в лицо р" хнехра, весь свой запас самых страшных ругательств. Остальные пленники смотрели, ничего не понимая.
— А теперь всех остальных, — сказал Кельбик. — Всех сразу! С изолированными индивидуумами и так все ясно.
Он направил прожектор на группу тельбирийцев. Тщетно пытались они увернуться: Кельбик хлестал их невидимым лучом, вызывая крики ужаса и отчаяния. Затем все смешалось. Все пытались говорить одновременно, проклинали р" хнехров, выкрикивали проклятия, оплакивали участь близких и родных, оставшихся на Тельбире. Внезапно один из тельбирийцев выхватил из-за пояса у Кельбика фульгуратор и, прежде чем его успели удержать, испепелил р" хнехра в клетке.
— Теперь убейте меня, если хотите! — прорыдал он. — Эти звери съели мою сестру…
— Сомнений больше нет, — сказал я. — Остается только смонтировать такие прожекторы на звездолетах и отправиться на поиски вражеских кораблей. После этого мы можем высадиться и…
— У меня другой план, Орк. А если подвергнуть облучению весь Тельбир?
— На это потребуется слишком много прожекторов. Правда, если проводить операцию с большого расстояния…
— Это невозможно, мнемоническое излучение ослабевает в геометрической прогрессии по отношению к дальности. Для того чтобы оно оставалось эффективным, первоначальный импульс должен иметь чудовищную мощность. Этого нельзя сделать с космолетов. Но если мы установим огромные прожекторы на Земле…
— А на какое расстояние нужно будет подойти к Тельбиру?
— Исходя из мощности ста тысяч киловатт — больше наши аппараты теоретически не выдержат, — примерно на три миллиона километров.
— Практически невозможно, Кельбик.
— Почему?
— На таком расстоянии между Землей и Тельбиром возникает такое сильное взаимное притяжение, что понадобиться очень сложный маневр, чтобы избежать столкновения. Не говоря уже о гигантских приливах, опустошительных землетрясениях и прочем. Я понимаю твое желание: облучить в короткий срок весь Тельбир и вызвать повсюду одновременное восстание людей. Но из этого ничего не выйдет, и нам придется удовлетвориться менее грандиозными планами. Например, мы можем освобождать Тельбир сектор за сектором. Это долго и будет стоить многих жертв.