Страница 7 из 79
А правда, на что? Как бы он поступил, натолкнувшись на отказ? Сжег бы замок дотла? Отрубил голову ее отцу? А может, повесил бы его на ближайшем дереве?
Хадвиза испуганно притихла, вспоминая выражение глаз своего жениха.
Свадебный пир кончился, менестрели умолкли. Хадвизу и ее супруга торжественно препроводили в брачные покои.
Бедняжка трепетала от страха.
Джона забавлял вид пугливой девственницы. За свою недолгую жизнь он успел лишить невинности многих девиц и пресытился этим. Теперь подобные забавы могли увлечь его лишь ненадолго. Захватив какой-нибудь город, Джон и его приспешники выбирали себе самых красивых женщин и тешились с ними вволю. Джону нравилось внушать людям ужас. Это его возбуждало, вселяло в него уверенность. В такие минуты он чувствовал себя важной персоной, безраздельным властителем чужой судьбы. Что ж, хоть какая-то компенсация для младшего сына…
Джону льстило, что Хадвиза его боится. Честно говоря, это было чуть ли не единственное, что ему в ней нравилось. Но он стиснул зубы и в который раз напомнил себе про ее приданое.
Хадвиза — самая богатая наследница во всем Английском королевстве, а это совсем немало.
— Что ты мнешься? — с притворной строгостью спросил Джон. — Или я тебе не мил?
— Милы, сударь, но…
— Но? Какие могут быть «но»?
— Мы с вами связаны узами кровного родства…
— Вот как? Что ж, наш общий прадед и вправду наплодил кучу детей. Могу поспорить, у меня таких сестриц, как ты, полным-полно. У королей всегда есть побочные сыновья и дочки. Им ведь никто не смеет отказать.
— Мне кажется, нам следовало бы сначала испросить позволения церкви…
— Слишком поздно. Свадьба уже сыграна. Отныне я твой супруг.
— Да, но… мы не могли бы подождать?..
— Чего? — Джон поднял брови и шутливо подмигнул. — Чего нам с тобой ждать, моя робкая женушка?
— Сами знаете чего…
Он стиснул ее запястье так, что Хадвиза сморщилась от боли.
— И все-таки? Скажи, я хочу услышать это из твоих невинных уст.
Она стыдливо потупилась.
Джон захохотал и набросился на нее, словно тигр. Хадвиза чуть не умерла от ужаса. Ей стало ясно, что ее опасения были не беспочвенны.
Джон пробыл в замке пять дней. Хадвиза пребывала в постоянном страхе, но она успокаивала себя тем, что муж вот-вот уедет. Ему быстро надоело ее ложе.
— Очень может быть, — заявил Джон, — что ты уже зачала от меня сына. Молись, чтобы это было так, ведь неизвестно, когда мы с тобой снова увидимся. Мне пора ехать на коронацию брата, а потом… потом у меня будет много важных дел.
В последний момент, когда Джон собрался уезжать, в замок прискакал гонец от Болдуина, архиепископа Кентерберийского. Он привез письмо для графа Глостера. Прочитав его, граф побледнел.
— Архиепископ запрещает вам жениться, поскольку вы кровные родственники, — прошептал он.
Джон загоготал.
— Сдается мне, старик немного припозднился.
— Но как же нам теперь быть, милорд?
— Сожгите письмо. Сделанного не воротишь. Ваша дочь стала моей женой. Кто знает, может, я уже подарил ей сына, будущего наследника престола? Я не позволю церкви встревать в мою семейную жизнь. Болдуин и отцу запрещал жениться, но отец на него наплевал. Мы последуем его примеру.
— Вы правы, милорд, — согласился граф. — Назад пути нет.
Джон уехал, и Хадвиза вздохнула с облегчением.
Явившись в Лондон, Джон обнаружил, что мать и брат поселились в Вестминстерском дворце. Лондонцы с нетерпением ожидали коронации. Джону сразу стало ясно, что новый король пользуется популярностью в народе. Отменив суровые законы, касавшиеся охотничьих угодий, Альенор облегчила своему сыну путь к трону. Подданные тешили себя надеждой, что новый король окажется лучше предыдущего. Не то чтобы Генрих Плантагенет был плох, нет, он сделал для государства много хорошего. В Англии до сих пор рассказывали всякие ужасы про правление слабовольного Стефана, когда страна кишела грабителями, которые нападали на зазевавшихся путников и обирали их до нитки, а если не находили чем поживиться, замучивали бедняг просто ради потехи. Строгий, но справедливый Генрих положил конец этому безобразию. Однако он не упразднил жестоких наказаний для горе-охотников, и народ вменял ему это в вину. Люди всегда охотнее помнят плохое, нежели хорошее.
И вот теперь у них появился новый король, молодой и красивый, как бог. Ричард прославил себя в боях. Он хорошо обращался с матерью, которая до его возвращения в Англию держала в своих руках бразды правления государством. Младший брат Ричарда охотно признал его права на корону. Все складывалось на редкость удачно. Оставалось только дождаться коронации. На улицах бурлило веселье. Народ предвкушал удивительное зрелище. Ждали чего-то небывалого.
Ричард тепло приветствовал Джона.
— Что скажешь, братец? Впрочем, я и так все знаю. Слухами земля полнится. Ты теперь у нас человек степенный, женатый. Болдуин рвет и мечет. Говорит, тебе грешно жить с Хадвизой Глостер.
— Что ж, это придает нашим отношениям пикантность, — усмехнулся Джон. — А то они уже начали мне приедаться.
— Вот как? Ладно, по крайней мере, ты заполучил ее земли, и, надеюсь, это тебя радует. Но как же нам быть с Болдуином?
— Я не собираюсь его слушаться. А ты, братец?
— Королю негоже ссориться с архиепископом.
— Королям это не впервой. Старик наверняка прибудет на коронацию, да?
Ричард кивнул.
— Как ты думаешь, он изгонит меня из алтаря? — Вряд ли. Он не решится устраивать скандал в столь торжественный момент. Думаю, он не захочет лишиться своего поста.
— В таком случае будем надеяться, что он хотя бы на время оставит меня в покое, — пробурчал Джон.
Ричард пристально посмотрел на брата.
— А я-то думал, ты доволен своей женой.
— Я доволен ее землями, — хмыкнул Джон.
— Да, теперь ты у нас богач, — ободряюще улыбнулся Ричард.
Джон в ответ только пожал плечами.
Альенор обняла младшего сына и поинтересовалась, как прошла свадьба.
— К сожалению, богатые наследницы редко бывают красавицами, — со вздохом сказала она.
— Вы, по всей видимости, были счастливым исключением, матушка, — поспешил подольститься к ней Джон.
Она рассмеялась.
— Да, меня любили не только за Аквитанию. Хотя я так до конца и не смогла определить, что перевешивало — мои личные достоинства или достоинства моих земель. Ну, да это теперь неважно. Главное, что Джон удачно женился.
— Я в этом не уверен, — возразил Ричард. — Ведь Болдуин возражает против его брака.
— Старый осел! — возмутилась Альенор. — Ничего он не добьется. Слишком поздно. Дело уже сделано.
Она вопросительно поглядела на младшего сына.
— Чему ты улыбаешься, Джон?
— Я подумал, что, если мне не захочется видеться с постылой женой, неодобрение архиепископа будет хорошим предлогом. — Джон прижал руку к сердцу и поднял глаза к потолку. — О, как я страдаю! Какие это страшные муки! Я всей душой стремлюсь к любимой жене, но сознаю, что это великий грех. Наш брак кровосмесителен. Правда, моя кровь более чистая, а ее порядком разбавлена, но все равно. Да, если бы не обширные владения моей женушки, я бы охотно расторг этот злополучный брак…
— Помолчи, Джон, — резко оборвала Альенор, заметив, что Ричарду неприятно шутовство брата.
— Меня беспокоят евреи, — переменил тему разговора Ричард. — Я боюсь, как бы они не принялись колдовать во время коронации. Это навлечет на нас несчастье. Пожалуй, надо запретить им присутствовать на церемонии.
— Да-да, лучше бы они там не появлялись, — согласилась королева-мать. — А то люди решат, что ты им потворствуешь, и будут недовольны.
— Евреи слишком богаты, — задумчиво произнес Ричард. — И в этом их главная беда.
— Они усердны и предприимчивы, а это вызывает зависть, — подхватила королева. — Особенно у лентяев и мотов, для которых успех других — это бельмо на глазу. Сын мой, ты должен приказать, чтобы евреев не допускали на коронацию.