Страница 108 из 113
— Наверное, мне следует предложить тебе выпить, — наконец, сдалась Марика. — Хочешь?
— Прямо сейчас? — спросил он рассеянно. — Не хочу.
— А чего же ты хочешь? — улыбнулась она.
— Я хочу, чтобы ты вернулась туда, где была несколько минут назад. — И Константин положил ладонь на покрывало рядом с собой. — А я вернусь в ту реальность, где я был несколько минут назад. Самым лучшим вариантом было бы не возвращаться оттуда вообще, но утром мне, увы, придется это сделать.
— Так уж и быть, — согласилась Марика и легла, обняв подушку. — Но потом мы выпьем.
Константин погладил ее по волосам, коснулся лба и медленно провел пальцами ниже, до губ и шеи.
— Я расскажу тебе, какой сон снится мне почти каждую ночь, — сказал он. — Я просыпаюсь, а ты спишь рядом со мной. Так, как и было раньше. На часах начало шестого, я выключаю будильник, надеясь, что он тебя не разбудил. Одеваюсь, спускаюсь вниз, пью кофе. А перед тем, как уйти, я снова поднимаюсь в спальню. Целую тебя и шепотом желаю хорошего дня. И в тот момент, когда я поднимаюсь, я испытываю непередаваемо сильное чувство страха. Мне кажется, что тебя в спальне не будет. А потом я просыпаюсь. И это такое же утро, на часах начало шестого. Только тебя рядом нет. — Он помолчал. — Я, наверное, тебе ни разу не снился. Да?
Марика подвинулась чуть ближе к нему, и он обнял ее за плечи.
— Снился, — ответила она. — Хочешь, расскажу?
— Конечно, — согласился Константин.
— Помнишь, мы во время свадебного путешествия жили в замке в Баварии? Мне снилось, что мы ужинаем. Мы сидим на открытой веранде, вокруг ни души. Уже давно стемнело, стало прохладно. Ты снимаешь пиджак и предлагаешь мне его, но я отказываюсь. Через пару минут ты говоришь, что я могу простыть, и это испортит мне всю поездку. Но я говорю, что мне не холодно. А потом мне действительно становится холодно, и я говорю тебе: «Ладно. Так уж и быть. Если джентльмен решил замерзнуть, то я приму его пиджак». А ты улыбаешься и говоришь: «Вот. Так-то лучше. Теперь нам обоим будет теплее».
Марика поднялась и, подойдя к окну, приоткрыла шторы.
— Подумать только, — снова заговорил Константин, — мы целых три месяца разъезжали по Европе. А сейчас я и представить себе не могу, что можно провести три месяца вот так — гулять и ничего не делать.
— Как это — ничего не делать? У нас было много дел! Мы изучали достопримечательности, ходили по магазинам, покупали одежду и книги, исследовали рестораны, театры, музеи и картинные галереи. А в оставшееся время мы занимались любовью. У нас было много оставшегося времени, так что мы были постоянно заняты, — добавила она после паузы.
Марика села в кресло у окна. Она наклонилась вперед, и свет луны упал ей на лицо.
— Я хочу задать тебе вопрос. Личный. Можно? — спросила она.
— Ты можешь задать мне хоть тысячу самых личных вопросов.
— После меня у тебя были женщины? То есть, такие… ты понимаешь. Не только ради секса.
— Неужели ты считаешь, что я способен встречаться с женщиной только ради секса?
Она замотала головой.
— Конечно же, нет! Я плохо объяснила.
— Я понял, о чем ты. Были. Но это были не те женщины. Кроме одной, пожалуй.
Марика выслушала рассказ о Лие, ни разу не перебив Константина и не произнеся ни единого звука.
— Я не верю в случайности, — сказала она задумчиво. — Все, что происходит, должно было произойти.
Константин кивнул.
— Как поживает твой… мужчина? Асаф, ты так его назвала? Если ты заговорила о детях, то, значит, у вас все хорошо. Повторюсь, я очень рад за тебя.
Выслушав эти слова, Марика слегка сгорбилась и вздохнула, после чего поднялась.
— Наверное, я соглашусь выпить. Виски тебя устроит? Мне не хочется идти на кухню за выпивкой.
— Да, конечно. — Он улыбнулся. — Ты держишь виски в спальне? Пьешь по ночам? Или по утрам?
— Твой юмор, как всегда, тонок и неуместен.
Константин смотрел на то, как она наполняет невысокие стаканы и, взяв один из них, делает пару больших глотков.
— Да, действительно, шутка была неуместной, — сказал он, изучая ее. — Ты пьешь как алкоголик. И совсем не как женщина, которая собирается завести детей.
Марика сделала еще один глоток и, снова устроившись в кресле, взяла с подоконника пачку сигарет.
— Ты, помимо всего прочего, еще и куришь, — снова заговорил он. — Мне кажется, я чего-то не понимаю.
— Кто же, как не ты, говорил мне, что плохие привычки делают жизнь приятнее, когда я уговаривала тебя оставить алкоголь и сигареты? Я решила, что в моей жизни не хватает приятных вещей.
— Понимаю, но не ты ли говорила мне о своих далеко идущих планах?
Она закурила, глубоко затянулась, выпустила дым через ноздри.
— Хорошо, я расскажу тебе о своих далеко идущих планах, — сказала она. — Начнем с того, что я уже давно не общаюсь с Асафом. Лет пять, если не больше. Мы жили вместе около года. Хотя нет — месяцев семь-восемь. После этого я выгнала это ничтожество, потому что оно только и делало, что тратило мои деньги. Их у меня достаточно, но это еще не значит, что я позволю кому-то садиться мне на шею. Он плакал, просил у меня прощения, покупал цветы, ползал передо мной на коленях. Но к тому времени он мне настолько опостылел, что мне было абсолютно все равно. Расставшись с ним, я с головой ушла в работу. Начинала новые проекты, заканчивала их и начинала новые. За пару лет я достигла таких успехов, о которых в свое время даже не смела и думать. Я вкладывала в недвижимость, заключала сделки, подсчитывала прибыль. Я начала писать докторат, преподаю основы финансового анализа. Мне хотелось занять себя до конца, сделать так, чтобы в моих сутках не было ни одной свободной минуты, чтобы у меня не было времени дышать и думать о том, что все, что у меня есть — это цифры, акции, деньги и биржа. Я говорила себе, что сделала выбор в пользу карьеры. Не всем стоять у плиты и нянчить детей. Я убеждала себя в том, что я — успешная деловая женщина, которая сделала карьеру в мужском мире денег, и теперь иду, на шаг, а то и на два опережая самых умных и расчетливых финансистов. Но когда я ложилась спать в два ночи для того, чтобы встать через три-четыре часа и снова куда-то помчаться, я смотрела на телефон и думала о том, что хочу позвонить тебе.
Константин к тому времени уже сидел на кровати, сложив руки на коленях, и разглядывал стоявший у его ног стакан.
— Почему ты не позвонила?
— Я считала, что это будет проявлением слабости. Ты знаешь, я редко отступаю от принятых решений.
— Да, вопрос был лишним. Я ждал именно такого ответа.
— Был период, когда мои дела шли не очень гладко. Состояние у меня было подавленное, я не знала, что делать, мне было необходимо что-то изменить, может, встретиться с кем-то, поговорить. Тогда ощущение того, что я ошиблась, сказав тебе тогда о своем уходе, стало особенно сильным, и я сказала себе: я вернусь домой и позвоню тебе. В тот день я поехала на биржу, мне надо было уладить кое-какие дела в конторе, потому что мой секретарь был в отпуске. На бирже я встретила Эвана. Мы разговорились, и он рассказал мне, что ты встретил чудесную девушку — правда, совсем тебе не подходящую — и скоро на ней женишься, так как выглядишь абсолютно счастливым. Вечером того же дня мне позвонил один из моих коллег и предложил помощь в устройстве проекта. Проблема была решена, дела снова пошли в гору, но у меня было такое чувство, будто у меня выбили почву из-под ног. Конечно, у меня были мужчины, много. Но все они были лишними, ненужными. Только для того, чтобы быть, но не больше.
Константин поднялся, взял стакан и сел в кресло напротив нее.
Марика закурила в очередной раз и снова ссутулилась, опершись локтями на колени.
— Ну, а потом — старая известная песня. Я начала выпивать по вечерам, курить по паре сигарет в день. Потом стала пить чаще, купила пачку. Теперь я курю почти пачку в день. Правда, пью в последнее время реже. С утра болит голова, если выпью лишнего.