Страница 40 из 107
– Да, об этом я не подумал. Как я понял, ты не голодна. Тогда мы просто выпьем по рюмочке за мое увольнение.
– За… увольнение? Как? – ахнула Мадена.
– Вот так. – Я открыл дверь, бросил плащ на кресло и пошел по направлению к кухне, на ходу снимая пиджак. – Теперь твой мужчина – свободный человек.
Мадена тоже сняла пиджак, оставшись в легкой шелковой рубашке, и присела у стола.
– А я так надеялась, что все обойдется, – вздохнула она.
– На данный момент все хуже некуда. Что будет пить леди?
– Водку, – сказала Мадена.
Я повернулся к ней. Она тоже смотрела на меня, наблюдая за моей реакцией.
– Водку? – уточнил я осторожно
– Разве леди не пьют водку?
– Полагаю, что не пьют. Пожалуй, я тоже буду водку. А чем леди будет закусывать?
– Ни разу в жизни не пила водку, – призналась Мадена. – А закусывать надо обязательно?
… Про водку Мадена не лгала. Она долго принюхивалась к напитку, после чего выпила и поморщилась.
– Ну и гадость, – сказала она. – Я больше не буду.
Я наполнил свою рюмку, а Мадена принялась аккуратно складывать огурцы на блюде.
– Так что, тебя уволили… вообще? Насовсем?
– Не знаю, – пожал плечами я. – Во всяком случае, с тобой мы уже не в ссоре… а все остальное меня не очень волнует.
– Ты понравился маме с папой. Я в первый раз вижу их такими.
– А Лейле я тоже понравился?
– Ей ты понравился больше всего.
– Ладно, не дуйся. Я пошутил. Кстати, завтра вечером мы идем в театр.
– В театр?
– «Отелло» в современной обработке. Не очень люблю современные обработки, но иногда получаются шедевры.
Мадена с некоторым опасением смотрела на то, как я в очередной раз наполняю рюмку.
– Может быть, тебе хватит?
– Последняя рюмка, обещаю. Я люблю Шекспира. А ты? Если честно, Шекспир, как и все авторы трагедий, представляется мне очень легким и жизнерадостным человеком. Но этот английский! Будто кидают кирпичи. Совсем не вяжется с его образом. Один монолог Гамлета чего стоит. Вот послушай.
И я, взобравшись на стул и прижав руку к груди, с чувством начал читать монолог принца датского о смысле человеческого существования.
Мадена хохотала от души, вытирая выступившие от смеха слезы, после чего сделала мне знак спуститься.
– Слезайте, Гамлет, вы пьяны. Я боюсь, что вы разобьете голову.
– Понравилось?
– Очень. Ты отлично читаешь стихи. А можешь прочитать что-то свое?
– Свои стихи я вслух не читаю. Но могу дать тебе рукописи.
– Жаль. Говорят, что никто не читает стихи лучше автора.
– Для этого автор слишком мало выпил.
– Нет-нет! – запротестовала Мадена, отставляя рюмку. – Завтра дашь мне рукописи, я почитаю сама.
– Как ты думаешь, я смог бы сыграть Отелло?
– О да, – рассмеялась Мадена. – Я скажу «Питер» – и ты сразу войдешь в роль.
– То есть, ты спокойно воспринимаешь тот факт, что я тебя задушу?
– Ты меня задушишь? Напугал!
– А какую роль мы дадим тебе?
– Я буду Скарлетт о'Хара, – заявила она. – Она живет легко и не думает про то, что будет завтра.
– Нет, ты путаешь. Она говорит, что подумает об этом завтра.
– А я не думаю. И не буду думать. Знаешь, почему? Потому что у меня есть ты.
– Вынужденный отпуск – отличная вещь. Позволяет вздремнуть пару часиков после обеда. Да? – заговорила она – и сон с меня сняло как рукой. – Вредно спать днем, Брайан. Это нарушает обмен веществ.
– Я читал статью в медицинском журнале, где были написаны противоположные вещи.
– У тебя есть какие-то планы на ближайшие пару часов? Я бы хотела поговорить с тобой.
Я сел на кровати и пару секунд безмолвствовал, разглядывая циферблат настенных часов. Нет, пока что у меня не было никаких планов.
– Когда я могу приехать? – задал я вопрос.
– Желательно, в ближайшие полчаса. Ты ведь знаешь, где я живу?
Я записал адрес Агаты и сказал, что постараюсь приехать как можно быстрее.
… По дороге я пытался представить себе жилище своей начальницы. Почему-то я думал, что она живет в большом, но уютном доме вдалеке от города. Но адрес говорил обратное. Агата жила в Куинсе, причем в довольно-таки людном месте. Впрочем, и там, разумеется, есть дома, думал я, с тоской разглядывая стоявшие впереди машины и подпевая игравшим в колонках Pink Floyd. Конечно, у нее дом. Иначе и быть не может. Дом с ухоженным садом и старинной мебелью.