Бессонница

– У меня есть решение. Правда, несколько… радикальное .

– Надеюсь, ты не собираешься меня… обращать, или как там это у вас называется.

– Нет, глупенький. Мне нужно что-то острое. Нож для бумаг, например.

– В письменном столе. В верхнем ящике.

– Острый? – спросила она с подозрением.

– Да. Я точу им карандаши.

– Прекрасно. То, что нужно.

– Что ты делаешь?! – ахнул я.

– Не волнуйся, мне не больно. Мы не можем намеренно причинить себе боль, наша природа защищает нас от этого. Если бы мы были смертными, было бы удобно резать вены, да?

– Да… наверное, – ответил я, глядя на то, как на ее запястье появляются капли крови. – Если честно, вены никогда не резал, так что я не в курсе.

– Вот и правильно. Никогда не понимала, зачем вы обрываете жизнь, которая все равно закончится. – Дана пересела на кровать и поднесла руку к моему лицу. – А теперь будь хорошим мальчиком. Пей .

– Вот уж нет!

– С тобой ничего не случится.– Она вгляделась в мое лицо. – Да, чувствую, это будет долгий процесс. Тогда для начала просто попробуй.

– Когда в детстве мы не хотели пить кровь, нам связывали руки и кормили насильно, – сказала она нравоучительно. – Не заставляй меня повторять то же самое.

– Ну? Краски стали ярче? – спросила Дана с усмешкой.

– Нет…

– Я говорила тебе, что ничего страшного не случится. Будешь пить? Или тебя еще поуговаривать?

– Винсент! И какой черт его принес? Открой, только не впускай его.

– Как ты это себе представляешь?

– Просто скажи: «Не входи, Винсент». Он немного взбесится , но это сработает. Будет весело .

– Эдуард, какого черта?! – с порога заговорил Винсент. – Ты не отвечаешь на телефон целые сутки! Что я должен думать?!

– Мальчик решил поразвлечься. – Подошедшая сзади Дана обняла меня за талию и положила голову мне на плечо. – Давай, Эдуард. Скажи.

– Не входи, Винсент.

– Что это за игры? – спросил он. – Дай мне войти! Немедленно!

– Точно такие же игры, в которые играешь ты сам, Винсент, – ответила за меня Дана. – Как обидно, когда ты оказываешься на другой стороне, да?

– Я понял, – кивнул он. – Что же, Дана, похоже, благородство ты оставила в прошлой жизни. Напоить своей кровью смертного – это очень честный ход.

– О, что я слышу. Честный ход? Ты помнишь, когда в последний раз делал честные ходы? Может, тогда, когда послал мальчика к Незнакомке, но не рассказал ему о том, что мы ловим их на живца, прикармливая кровью жертвы? Как ты думаешь, зная это, он пошел бы к ней?

– Прикармливая кровью… как? – заговорил я. – Как – на живца?

– Да, мой хороший, именно так, – ответила Дана. – Незнакомцы научились обходиться без крови, и поэтому они неуязвимы. Для того чтобы ослабить их, нам нужна кровь. А потом, когда они становятся слабее, мы ловим их.

– Это правда?

– Ты хочешь услышать правду, Эдуард? Хорошо. То существо, которое сейчас находится в твоей квартире, толкнуло тебя под поезд. И, если бы не я, тебя бы не было в живых. Так что на твоем месте я бы не поворачивался к ней спиной. Помни о том, что я спас тебе жизнь.

– Вот как мы заговорили? – спросила она. – Тогда почему бы тебе не рассказать ему о том, как ты, вопреки всем темным законам, обратил смертную и женился на ней? Только не забудь рассказать и о том, как ты своими руками убил свое создание только потому, что твоя жизнь и твой статус были для тебя ценнее жизни того, кого ты любишь! И пусть он сам делает выводы и решает, стоит ли ему с тобой связываться или нет!

– А о том, в какую грязную игру ты решилась сыграть ради того, чтобы получить меня, ты ему не рассказывала? – Винсент повернулся ко мне. – Как ты думаешь, Эдуард, до чего может опуститься женщина, если ее цель – выгодно выйти замуж?!

– Замуж? – Я переводил взгляд с Винсента на Дану и обратно. – Но… ты ведь сказала, что вы не…

– Целых двести лет, – перебил Винсент. – Наверное, Дана, как и я, не поклонница правды, иначе она рассказала бы тебе, что свобода оказалась для нее ценнее того, кого она любила.

– Стоп, стоп! Хватит! Еще немного – и вы перейдете на обсуждение ваших любимых поз! Уходите оба. Пожалуйста. Мне нужно подумать.

– Как скажешь, мальчик.

– Берегись Незнакомцев, – бросила она на прощание и, ловко обойдя Винсента, скрылась в темноте.

– Теперь ты можешь меня впустить, Эдуард.

– Я не уверен, что мне стоит это делать. И я теперь вообще не знаю, что мне делать. Теперь смерть кажется мне не чем-то ужасным, а избавлением от всего, что тут творится!

– Слушай меня внимательно , Эдуард, – сказал он. – Я не знаю, что тебе наговорила эта женщина, но ты не должен верить ни единому ее слову. Я и понятия не имею, в какую игру она играет, но одно могу сказать точно: это очень плохая игра. И тебе не стоит в нее играть.

– Примерно то же самое она говорила мне о тебе.

– Я спас тебе жизнь, ты помнишь?

– Она тоже спасла мне жизнь, в противном случае я уже был бы наполовину вампиром.

– Чушь! Незнакомцы не могут обращать так, как обычные вампиры! Одной проведенной с ней ночи тебе не хватило бы, ей пришлось бы возвращать тебя еще как минимум десять раз! – Он глубоко вздохнул и опустил глаза. – Ты не знаешь, где правда, Эдуард. Поэтому ты должен мне верить. Я втянул тебя в это. И мы крепко связаны, хоть ты и не чувствуешь этой связи.