Страница 23 из 25
А больше противопоставить хозяевам Рах-Наваза ей было в общем-то нечего. И гордая отповедь вроде «за мною придут другие» на утешение ну никак не тянула. Сказать по правде, что Ирайе до этих других, когда она сама будет навеки поглощена Тьмой? За время путешествия по таэранским землям девушка успела понять, что можно не только прозябать в подземных туннелях и гротах, но и жить, причем жить интересно. И расставаться с такой жизнью ей ни капельки не хотелось.
— А тебе-то самому есть, чего предложить? — осведомилась Ирайа с ехидством, — если уж оба плана не годятся?
— Я могу предложить только одно, — устало молвил Даррен, — то, что уже предложил: действовать сообща, но на ваше усмотрение.
— Сообща? — Леандор нервно рассмеялся, — так или иначе, а опускаться до кражи я не намерен. Не думаю, что и Падшая горит желанием участвовать в моих переговорах с Архимагом. Поэтому у меня предложение: сперва попробую я, а если не получится — пускай идет она.
— А почему это сперва — ты? — недовольно осведомилась Ирайа, — что если ты все-таки добудешь Сердце — и удерешь с ним хотя бы в этот ваш Золотой Лес.
— Во-первых, до Дорбонара еще нужно добраться. Через пустыню. Во-вторых, возвращаться в это гнездилище бунтовщиков я не намерен, это точно. И в-третьих: судя по твоим опасениям, ты допускаешь, что мой план все-таки может увенчаться успехом?
— Как и мой, — кивнула девушка.
— Как дети, честное слово, — посетовал Даррен, — «я первый», «нет я»… Может, монетку бросим?
— А у меня предложение получше, — заявил принц Леандор, — я предлагаю поединок. Несмертельный. Ментальный. Прямо здесь.
— Ментальный? — переспросил наемник недоверчиво.
— Это значит, мы здесь ничего не разрушим, — с усмешкой и не без добродушия пояснила Ирайа и повернулась к принцу, — что ж, я принимаю вызов. Прямо здесь и сей… час.
Она споткнулась на последнем слове, ибо уже в момент его произнесения чары Леандора дотянулись до ее души, и схватили, сжали ее невидимыми щупальцами. Впрочем и Ирайа не осталась в долгу: мгновение — и она низринула сознание во Тьму, увлекая противника за собой.
Черная клубящаяся мгла надежно укрыла свою служительницу — зато Леандор был виден на ее фоне даже слишком хорошо. Он светился, сиял… и выглядел здесь чужеродным телом. И Тьма словно навалилась на этого чужака, стремясь погасить его, затянуть в невидимый водоворот. Леандор задыхался, захлебывался окружавшей его со всех сторон чернотой, но Ирайу не отпускал. Держал изо всех сил.
И даже когда удавка Тьмы сжала совсем уж невыносимо, принц не сдался. Вместо этого он ударил чуть ли не всей силой сразу — вспыхнув и став похожим на маленькое солнце. Дико заверещала от боли Ирайа, а Тьма отступила, попятилась и… рассеялась.
Над головой Леандора висел черный купол ночного неба, усеянный яркими звездами. Под ногами — совершенно мертвая, обгоревшая земля. В пределах видимости были лишь огромные кривые каменные клыки скал. Только они… и Ирайа, превратившаяся в изувеченное, обгоревшее существо, лишь отдаленно напоминающее свой телесный облик. Жалкое существо в каких-то лохмотьях и с обугленной куделью вместо волос.
— Ты! — взвизгнула она, тыча в сторону принца скрюченным пальцем, — ты останешься здесь на-все-гда!
И земля под ногами Леандора превратилась в зыбучий песок. Или даже в полужидкую массу, в которую он погружался подобно ножу в кусок сливочного масла.
— Только с тобой… дорогая, — усмехнулся принц и выбросил в направлении Ирайи обе руки. Тускло светящиеся путы вырвались из них и обвили, оплели тело соперницы, а затем потянули ее к тому месту, где стремительно уходил под землю Леандор.
Затем произошло то, чего не ожидал ни один из участников поединка. Внезапно землю начало трясти — сильнее и сильнее; затем несколько стоящих неподалеку скал развалилось, рассыпалось на куски. А потом вся земля покрылась трещинами, расширяющимися с каждой секундой.
— Что… происходит? — испуганно закричала Ирайа, с трудом удерживаясь на ногах.
— Я думал, ты знаешь, — ехидно отозвался принц, — в любом случае, мне это не нравится. Вытащи нас отсюда.
Чего-чего, а чувства Леандора относительно происходящего девушка-Лаин разделяла полностью. И потому под ногами принца земля снова стала твердой — хоть и дрожащей, словно от страха. А затем и сам наследник эльфийского престола воспарил к небу, вслед за соперницей.
— …живы? — крикнул Даррен едва очнувшимся спутникам, — и это вы называете «поединок»?
— Рхаван… — небрежно бросил Леандор усталым голосом.
— И кто же все-таки победил? — не понимал наемник.
— Победителей не было, — совершенно честно ответила Ирайа.
Судя по выражению лица, она тоже чувствовала себя далеко не лучшим образом.
Поединок ничего не решил. Он оказался пустой тратой сил и совсем чуточку — времени. В итоге к моменту прибытия в порт Рах-Наваза эльфы сошлись на следующем: на встречу с Архимагом отправлялись они оба, причем Ирайа — с целью присмотра за Светлым сородичем. Чтоб не сбежал в случае успеха, а в случае неуспеха действовать полагалось уже самой девушке-Лаин. Судьбу самого Сердца Таэраны эльфы намеревались решить уже после того, как вышеназванное Сердце попадет в руки одного из них. Что же касается Даррена, то ему оставалось одно: сидеть в припортовой забегаловке и ждать возвращения хотя бы одного из подопечных. Свою роль он в основном отыграл.
Ирайа и Леандор ступили на мощенные камнем улицы Рах-Наваза в разгар дня — и не почувствовали того зноя, что обычно царит над юго-западной пустыней. Маги превратили это, некогда выжженное дотла, место в прекрасный оазис: с пальмами, родниками и фонтанами, а временами даже с идущими на заказ дождями.
Рах-Наваз был одновременно и похож, и решительно непохож на другие таэранские города — и, прежде всего, города людей. Общей с этими городами у него была суета, что неизбежно всегда возникает в местах, где живет много народу. И в то же время кое-чего, столь характерного для других городов, здесь не было и в помине.
Не было, например, ни одной лачуги, ибо даже беднота обитала во вполне добротных домах; правда, глинобитных, по причине недостатка древесины. Здания не теснились одно к другому так, чтобы в узеньком промежутке между ними могло разойтись от силы два человека. Здесь никто не лил на улицы помои, и попрошаек тоже было не видать. Площади не занимались целиком под лотки торговцев; немало места отводилось под фонтаны и скамейки для отдыха. Прекрасные же сады здесь принадлежали всем, а не только владельцам богатых особняков, что отгораживали их от мира высокими каменными заборами.
В общем, дышалось в этом городе легко — много легче, не в пример легче, чем хотя бы в Грейпорте.
Резиденцию Архимага эльфы нашли без труда — ибо она располагалась в самом центре Рах-Наваза. И, надо сказать, Даррен явно недооценил важность этого титула в городе. Обитал Архимаг в настоящем дворце: огромном здании со стрельчатыми окнами и сверкающим на солнце куполом, по форме похожим на гигантскую луковицу. На высоченном и широком крыльце, что вело к парадному входу, молчаливыми статуями возвышались два голема. В руке каждого из них было зажато по кривому мечу длиной почти в человеческий рост.
Едва Леандор и Ирайа ступили на крыльцо, как металлические стражи с лязгом пришли в движение и немедленно преградили им путь.
— От имени Престола приветствую вас, — не полез за словом в карман Леандор, — я, Леандор, сын короля Сириния Первого, наследный принц Хвиэля и Дорбонара, со своей спутницей прибыли на переговоры с господином Архимагом города Рах-Наваз. Преклоняясь перед мощью и величием вашего города, мы просим пропустить нас.
Лица Ирайи не было видно из-за капюшона, прятавшего его от чересчур яркого солнца. Этот же капюшон не позволял видеть насмешливого выражения лица эльфийки в тот момент, когда принц произносил свою витиеватую речь. Тем не менее, эта, последняя, возымела действие: на несколько минут големы замерли — словно прислушиваясь к чему-то, ожидая слышной только им одним команды. А затем, так же молча, расступились, открывая путь.