Темный лорд. Заклятье волка

— Люди будут болтать.

— Не будут, если ты не будешь. Сними с него эти обноски. И сходи за врачом, разве не видишь, что он ранен?

Слуга поклонился и вышел из комнаты, а Луис сам при­нялся стягивать с друга грязную одежду, Беатрис вышла, что­бы принести чистой воды и полотенце и обтереть его. Луис бросил одежду на пол, и она упала с влажным шлепком — настолько каждая ниточка пропиталась кровью. Все тело Аземара тоже было покрыто красными пятнами, однако он не был ранен. Луис так и не нашел ни одной царапины.

— Когда же я могу рассчитывать на аудиенцию? — спро­сил Змееглаз. — Я с удовольствием расскажу императору о твоих умениях и твоей славе.

Луис ощупал грудь и руки Аземара, затем ноги, выиски­вая раны. Ничего. Телесно его друг совершенно невредим.

— Или мне рассказать императору, как грубо приняли его доверенного слугу? Волкодлака в палатке императора и то встретили приветливее, чем меня во дворце.

Теперь уже Луис уставился на него.

— Ты знаешь о человеке-волке?

— Я был там, когда он ворвался в палатку императора. Я защищал императора, в отличие от слабаков греков.

Беатрис вернулась со слугой и дворцовым доктором. Она не стала подходить к постели, чтобы не оскорбить чувства изнеженных греков.

— Вы пока займитесь им сами, — сказал Луис. — Мне не­обходимо поговорить с этим юношей.

— Хорошо, Луис, — отозвалась Беатрис. — Но что проис­ходит?

— Это Аземар. Ты знаешь, я рассказывал тебе о нем. Мой друг из монастыря. Он прекрасный человек, насколько я по­нимаю, он сильно рисковал, чтобы прийти сюда. Мы обяза­ны помочь ему всем, чем сможем.

— Я побуду с ним.

— Я вернусь как можно скорее. — Луис повернулся к Змее­глазу. — Мы с тобой прогуляемся, — сказал он.

— Как пожелаешь, — отозвался Змееглаз.

Они вышли из комнаты и прошли по коридору до окна, выходящего в сад. Окно было закрыто ставнями по причи­не внеурочной зимы.

— Ты не боишься холода? — спросил Луис. После душной темницы ему хотелось на свежий воздух.

— Я могучий воин, я могу вытерпеть все, что угодно, — за­явил Змееглаз.

Луис окончательно уверился, что имеет дело с ненормаль­ным или по меньшей мере приверженцем совершенно чуж­дой ему культуры. Но мальчик говорил по-гречески с грубо­ватым северным акцентом. Он точно викинг, как и отец самого Луиса.

— Отлично, в таком случае прогуляемся по саду.

Они вышли в закрытый дворик со статуей сатира. Моро­сил мелкий дождик, и казалось, что сатир пытается убежать от него. Луис мысленно посмеялся, решив, что шансов сбе­жать у сатира не больше, чем у него самого.

— Ты северянин? — спросил Луис на языке скандинавов.

— Да, я викинг, — ответил Змееглаз. — Мы славимся сво­ей неукротимостью.

— Воистину так, — согласился Луис. — Я хотел бы задать тебе несколько вопросов, но раз уж ты пришел ко мне, то яв­но сам хочешь что-то спросить.

— Ты ведь известный мастер снимать проклятия?

— Да. — Луис решил, что не стоит его поправлять. Репу­тация при дворе это все, а слова «известный» и «мастер» до­рогого стоят.

— На императоре лежит проклятие.

— Говорить так — государственная измена, — предосте­рег Луис.

— Нет, это правда, — сказал Змееглаз. — Это его собствен­ные слова.

— Что же он говорил?

— Что он проклят. Демоны пытаются одурачить его.

— И человек-волк был одним из них?

— Наверное. Уж он точно пытался одурачить императора.

— Как это?

— Он дал ему меч и просил убить его.

— Зачем он так сделал?

— Дикие народы много знают о богах. Он сказал, по следу императора идет волк. Это часть великого магического об­ряда. Мне кажется, он сам мог быть тем волком, он грозил, что убьет императора, если император не убьет его.

— Он хотел умереть?

— Он сказал, это единственный способ предотвратить то, что надвигается.

— А что надвигается?

— Славная гибель. — Змееглаз широко улыбнулся, как нормальный человек может улыбнуться, услышав, что на обед подадут его любимое кушанье.

— И что же сделал император?

— Он велел заключить его под стражу и допросить. Он при­казал начальнику священных покоев собрать лучших ученых, чтобы они допросили волкодлака, выяснили, что именно про­исходит. Я лично отвозил ему сообщение.

Луис сглотнул комок в горле. Он в Магнавре был новичок, чужестранец, неопытный, мало знающий. Вовсе не великий ученый, хотя ректор выставил его именно таким. Начальник священных покоев исполнил приказ императора.

— А ты поверил словам волкодлака?

— У нас много разных легенд. Некоторые правдивы, дру­гие — нет. У нас в семье рассказывали столько разных исто­рий. Все они об одном и том же. Может, человек-волк слиш­ком сильно в них поверил. Святые люди проводят так много времени в одиночестве, что у них мозги киснут.

— А что за истории?

— Я рассказываю свою историю только в надежде на на­граду.

— Какой награды ты хочешь?

— Услуги от тебя.

— Я всегда к услугам доверенного лица императора.

— Тогда я расскажу тебе свою историю.

И Змееглаз рассказал ему ту легенду, которую он переска­зывал на ступенях Святой Софии, ту самую, за которую ди­ковинный чужеземец заплатил ему волчьей шкурой, когда он шел с армией варягов из Киева. Он рассказал о рабыне, у которой было два сына, вовлеченных в замыслы богов, ра­быня прятала своих детей, однако женщина, которая несла в себе воющую руну, неизменно призывала их, всегда при­зывала, потому что должна.

Юноши возвращались, чтобы убить и умереть, один ста­новился волком, другой — пищей для волка, он давал брату силу, необходимую, чтобы уничтожить старого бога Одина в его человеческом воплощении. Бог Один рад такой судьбе, он показывает норнам — греки называют их мойрами — предсказанную ими смерть, умирает в мире людей, чтобы жить вечно в своем мире. Юноши становятся жертвой, веч­ной жертвой, частью истории, которая разыгрывается на протяжении всего существования человечества и будет ра­зыгрываться снова и снова, пока не наступит Рагнарёк, су­мерки богов. Тогда юноши спасутся от своей судьбы: брат не убьет брата, чудовищный волк Фенрир, плененный и связан­ный богами, вырвется на свободу, и старые боги погибнут от его клыков.

— Один человек сказал, что эта история принесет мне уда­чу, — сказал Змееглаз.

— И как, принесла?

— Благодаря ей я познакомился с другим полезным чело­веком.

— Но это обычная северная легенда.

— Только часть. Северяне знают, что их богам суждено умереть. Но вот о рабыне и ее сыновьях рассказывают толь­ко в нашей семье. Легенда, как я понимаю, пошла от моего деда.

Луис мысленно сделал заметку. Волкодлак, возможно, явил­ся к императору, твердо веря в правдивость этой легенды, ве­ря, что он каким-то образом причастен к ней. Один тот факт, что начальник священных покоев не рассказал ему о челове- ке-волке, говорит о важности последнего.

Но как же черное небо, как же смерть мятежника? Какое отношение это имеет к легенде? Как же ему хочется погово­рить с этим человеком-волком.

— А этот волкодлак, он разговаривать умеет?

— Да. Он варяг, только не из нашей армии.

— Мне бы хотелось его найти.

— Разве он не в тюрьме?

— Он сбежал в нижние подземелья.

— Его можно найти, — заверил Змееглаз.

— Каким образом?

— Тебе необходимо взять хороших следопытов. Наши ви­кинги знатные охотники на волков. Можешь нанять несколь­ко человек и отправиться туда. Они быстро его выследят.

— Возможно.

— Если захочешь, пошли за мной в лагерь варягов. Я на­вожу страх на своих врагов, и я охотно отправлюсь вместе с тобой в подземелья. У меня есть воины, которые пойдут за мной. Один из них настоящий богатырь, Рагнар с дальнего севера. Он только что пришел в лагерь, это он сражался с Арнульфом на хольмганге. Он точно найдет тебе волка.

— Я запомню, — сказал Луис.

— Я оказал тебе услугу, — сказал Змееглаз. — Чем отпла­тишь за нее?

— Чего ты хочешь?