Страница 28 из 90
— Нас слишком долго трепали враждебные вихри. Настала пора нам самим устроить бурю.
— Что ты хочешь предпринять?
— Я же квестор начальника священных покоев, которому поручено провести расследование, — объявил Луис, — вот я и проведу расследование, я выдвину обвинения и посмотрю, чего можно добиться угрозами там, где бессильны уговоры.
Глава семнадцатая
Вала[15]
Болли Болисон сидел на берегу моря, глядя на темный горизонт. У него за спиной раскинулся палаточный город, над которым хлопали на ветру знамена с волками и воронами. Никогда в жизни он не видел подобной картины: сверкающий черный океан, небо оттенка железа и серебристо-голубой воздух.
Собаки в лагере будто взбесились, они непрерывно лаяли и рычали на падающий снег. Над морем парили две чайки, они громко переругивались, скандалили, как будто споря, что сейчас: день или ночь. Где-то рядом заходился в плаче ребенок, и никто не успокаивал его.
— Неужели это оно, вала?
— Не называй меня так.
Женщина, сидевшая рядом с ним, была не молода, но в слабом голубоватом свете казалась удивительно красивой.
— Но ведь это правда. Я не знаю никого мудрее тебя.
— Я не владею даром, Болли. Это у твоей матери руны жили в душе, а у меня нет.
— Но ты же видишь.
— Только чужими глазами. Хотя это правда, я вижу.
— Возможно, это и есть конец, то, что творится здесь?
— Не знаю, Болли.
Женщина повернулась к нему, и оказалось, что правая половина ее лица ужасно изуродована. Это был шрам от ожога — ни нож, ни меч не способны так изувечить кожу.
— Если бог умрет здесь, что потом?
Она отмахнулась от вопроса пренебрежительно и в то же время раздраженно.
— То же, что и всегда. Смерть, боль, перерождение. Как обычно.
— Элиф пытается этому помешать.
— Элиф человек. Он сначала делает, а потом думает, — ответила она.
— Он старается защитить тебя.
— Меня нельзя защитить, — сказала она. — Элиф играет свою роль в замыслах богов, и хотя он действует, надеясь помешать им, он попросту ускоряет свою гибель и гибель тех, кого надеется спасти.
— Я смогу тебя защитить, если ты мне позволишь.
— В защите нуждаюсь вовсе не я. Мы сейчас там, где Один почерпнул мудрость. Мы там, где он сделался безумцем. Если он вернется сюда, то погибнет целый город.
— Меня это вполне устраивает, — заметил Болли Болисон. — Тогда все мы здорово разбогатеем.
— Это необходимо прекратить, Болли. Я больше не могу.
— Не можешь чего?
— Вечно терять своих сыновей. Отсылать их прочь, прятать, чтобы спасти от взгляда безумного бога.
— Твои сыновья мертвы, вала.
Женщина поглядела на море.
— Я слишком долго живу, — сказала она. — Боги думают, будто благословили меня, но на самом деле это тяжкое проклятие.
— Они в самом деле тебя благословили. Сегодня ты точно такая же, какой я увидел тебя впервые.
— Внешне — возможно, — согласилась она, — но я так устала, Болли. Я должна это сделать.
— Ты уверена, что источник именно там, где ты говоришь?
— Хотя бы это мы видели.
— Тогда позволь мне пробраться в эту тюрьму, и я все сделаю.
Она покачала головой.
— Обряд занимает много времени, кто-нибудь обязательно заметит. Нам необходимо сначала захватить тюрьму, Болли.
— Ты говоришь об обряде, хотя только что утверждала, будто не владеешь даром.
— Я владею им ровно настолько, насколько необходимо. — Она не стала объяснять ему, что ей предстоит, потому что он захотел бы помешать ей, как пытался помешать человек- волк. Боги всегда требуют одну и ту же цену — смерть.
Болли Болисон подался вперед и взглянул на черные небеса.
— И ответ ждет тебя там?
— Так показала мне твоя мать. Конец уже близко, Болли. Просто потребуется немного собраться с духом.
— Если требуется лишь крепость духа, я могу поручить дело любому из моих воинов. Я сам это сделаю.
— Но ты не сможешь.
— Не могу?
— Только я сама.
— А моя мать смогла бы?
— Твоя мать была мудрая и знающая женщина. Но нет, не смогла бы. Это не ее судьба. Это моя судьба, так она сказала мне, когда...
Голос женщины сорвался.
— Она умерла, вала. Я уже пятнадцать лет воюю. Я не такой неженка, как тебе кажется.
Она улыбнулась и тронула его за плечо.
— Я знаю тебя с тех пор, когда ты еще сосал материнскую грудь. Сердце твое вовсе не так сурово, как ты хочешь показать своим воинам.
— Оно достаточно сурово.
— Но ведь ты пошел за мной из любви.
— Верно. И еще по приказанию матери.
— А если бы мать не приказала тебе?
— Я все равно пошел бы за тобой, Саитада. Но откуда ты знаешь, что мы пришли в нужное место? Если мы завладеем этой тюрьмой и ты спустишься под землю, как ты поймешь, что это тот самый источник?
— Я пойму, в том нет никаких сомнений.
Болли Болисон проворчал себе под нос:
— Источник Мимира. — После чего прибавил: — Бог Один отдал глаз за глоток мудрости из этих вод.
— И норны[16] ткут там судьбы людей.
— Тот источник называется Урдабрунн.
— Они все одинаковые. И в то же время разные. Один и тот же магический источник проявляет себя по-разному, так же как боги, сходя к людям, примеряют разные тела.
— Значит, Один отдал глаз. Что же отдашь ты?
— Кое-что подороже. Я ведь женщина, а не бог, с меня эти воды потребуют еще больше.
— Ты останешься жива? — спросил он.
— Моя судьба здесь. Судьбы богов здесь. Я должна сыграть свою роль.
— Принеся в жертву свою жизнь?
— Погляди на небо, Болли. Магия Одина уже действует. Он придет сюда, чтобы погибнуть от зубов волка и избегнуть этой же участи в царстве богов. Нельзя позволить ему. Он должен погибнуть в царстве богов. Безумному правлению Одина пора положить конец. Так сказала и твоя мать. Моя судьба соткана, я должна исполнить ее.
— Каким образом?
Женщина пожала плечами.
— Это все та же судьба, которой распоряжается бог и назначает одну и ту же цену — смерть.
— А девушка, которую мы найдем во дворце, должна умереть?
— Если бы все было так просто, Элиф уже убил бы ее. Я не знаю, что с ней должно случиться. Мы просто отведем ее к воде.
Женщина смотрела на черное море, вспоминая стихи, родившиеся в ее сознании, когда умерла старая вала. Она начала читать их вслух. Она вовсе не хотела обременять Болли Болисона, однако ей требовалось поделиться с кем-нибудь своими страхами. Кроме того, у него было право знать, что происходит.
Сидела старуха
в Железном Лесу
и породила там
Фенрира род;
из этого рода
станет один
мерзостный тролль
похитителем солнца.
Будет он грызть
трупы людей,
кровью зальет
жилище богов;
солнце померкнет
в летнюю пору,
бури взъярятся —
довольно ли вам этого?
[17]
— Так говорила моя мать, — сказал Болли Болисон. — Это пророчество и сбывается теперь?
— Фимбулвинтер, великанская зима, — сказала женщина, — когда лето вдруг кончится и великие беды обрушатся на людей. Это знак: гибель богов уже близко. Это знак: Рагнарёк уже не за горами. Посмотри — снег идет среди лета, и та неожиданная смерть на поле боя.