Страница 24 из 61
Еще лет десять-двадцать назад было принято говорить, что ресурсы Мирового океана неисчерпаемы. Но уже сейчас во многих районах прибрежные воды опустошены. И рыболовные флотилии в поисках добычи уходят за сотни, а то и за тысячи миль от своих баз.
Ученые и промышленники волей-неволей все чаще задумываются об искусственном выращивании рыбных стад и устричных колоний, о превращении океана из охотничьего угодья — в ферму.
В конце июля 1960 года в норвежской газете «Дагбладет» появилось сообщение, которое сразу же приковало к себе внимание скандинавских ихтиологов. В заметке говорилось, что в Варангерфиорде пойман лосось неизвестного для здешних мест вида. Русские, поясняла газета, называют этих лососей горбушей. Вскоре пришел черед удивляться финнам. Они тоже поймали горбушу в одной из своих рек, в трехстах километрах от устья.
Затем подобные вести пришли из Голландии, Англии, Ирландии.
Каким же чудом тихоокеанский житель — горбуша — попал в Атлантику?
Ничего загадочного в этом не было. Рыб переселили и стали искусственно выращивать в северных морях советские специалисты.
Несколько лет проводит интересные исследования в Японском и Охотском морях группа советских морских биологов под руководством профессора Л. Г. Виноградова. Их интересует камчатский краб и мидия — самый распространенный в Японском море моллюск. Почти все работы ведутся под водой.
Ученые создали искусственные плантации — металлические садки и заселили их мидиями, помеченными насечками и цифрами.
— Меченые мидии поведают, как они перезимовали в садках, и подскажут, где лучше всего создать для них искусственные плантации, — говорят участники экспериментов.
Но замыслы ученых простираются еще дальше. Ихтиологи хотят создать стада рыб, подобные стадам сельскохозяйственных животных.
Год от году неуклонно растет спрос и на морские водоросли. Основные плантации этих растений раскинулись на мелководных участках.
— Значит, тем более неблагоразумно делать ставку только на естественное воспроизводство подводных лугов, — говорят ученые.
На самых малых глубинах, куда проникает много солнечного света, больше всего зеленых водорослей. Чем глубже — тем гуще заросли бурых водорослей. К бурым принадлежат известные водоросли саргассы, давшие название Саргассову морю в Атлантике. Самые нижние этажи моря, куда только проникает солнечный свет, занимают красные водоросли.
«Огородным» разведением морских водорослей уже всерьез занялись, например, в одном из научно-исследовательских институтов Канады. Канадцы хотят вывести новые, улучшенные сорта морских водорослей, призвав на помощь селекцию.
Огромная подводная ферма организуется у берегов Чили.
— Здесь, на площади более тысячи квадратных миль, раскинулись настоящие луга, не уступающие по своей продуктивности самым плодородным черноземным полям Украины, — заявил один из зарубежных специалистов.
В концерн, который будет управлять подводной фермой, вошли такие хорошо известные монополии, как «Юниливер», «Империэл кемикл», «Бритиш петролеум». Хотя скорее всего, этих «китов» делового мира волнуют не столько рыбные пастбища, сколько пахнущие нефтью подводные месторождения…
Много лет изучают морские водоросли советские ученые.
В Архангельске, на набережной В. И. Ленина, находится одна из специальных лабораторий морских водорослей. Лабораторией заведует Ксения Петровна Гемп. Коллеги называют ее «Королевой водорослей». Каждое лето во главе со своей «Королевой» отправляются они в экспедицию по северным морям. Непременная свита морских биологов — добровольцы-аквалангисты. Они помогают составлять карты подводных плантаций, проводить опыты по искусственному выращиванию, культивации, уходу за водорослями и уборке их.
Кусто отлично понимал, какие выгоды могут принести в будущем подводные фермы и плантации. Вспомним: экипаж «Диогена» едва ли не первым открыл «ихтиологическое ранчо» в морских глубинах. На сей раз по соседству с «шашечницей» раскинулась подводная оранжерея.
За три недели, проведенные на дне моря, плантации, конечно, не создать. Океанавты ограничились более скромной целью: изучали жизнь растений в естественных условиях и на «грядках», освещенных электрическими лампами. Эти опыты, с интересом встреченные в ученом мире, несомненно, будут очень важны для будущих подводных земледельцев и фермеров.
Неподалеку от оранжереи Жак Ролле устанавливает вертикальную трубу. Наблюдая за отклонением падающих из нее пластмассовых шариков, океанавты изучают придонные течения.
Двадцать ночей и дней провели океанавты на дне Средиземного моря.
В пять часов вечера 14 октября, освободясь от балласта, «шашечница» медленно всплывает на поверхность. Экспедиция закончена. Но проходит еще трое суток, пока длится декомпрессия. Люди покинули шар лишь 17-го. Около месяца провели океанавты в своем удивительном жилище. Андре Лабан и его друзья отказались от автомобилей и пешком отправились по домам.
На следующий день после благополучного завершения эксперимента первый летописец «Преконтинента-три» корреспондент «Юманите» Жан Рабат взял интервью у капитана Кусто. Рабат был единственным из журналистов, кто вместе с Кусто участвовал во всех ночных переходах «шашечницы» к мысу Ферра.
— Первоначально предполагалось погружение на пятнадцать дней, но подводный дом и его обитатели пробыли на дне моря три недели. Почему произошли эти изменения? — спросил Рабат капитана Кусто.
— Программа работ и исследований, намеченная нами, не могла быть выполнена в пятнадцать дней. Мы это предчувствовали. Так оно и оказалось.
Кусто, зная всю тяжесть работы океанавтов, все же решается попросить их остаться еще на одну неделю под водой. В ответ на эту просьбу следует такой шутливый ответ: «Людям на поверхности. Будьте милостивы к нам, бедным поселенцам, находящимся во чреве Необъятного Моря. Поднимите нас… как можно позже».
— Каждый из океанавтов, — продолжает свой рассказ капитан Кусто, — стоял на вахте по два часа каждую ночь. «Ночью» они называли время, отведенное для сна. И в эти два часа кто-то один отвечал за весь подводный дом.
Искусственный воздух проникал всюду, даже туда, где его не ожидали, — пробивал теплоизоляцию генератора. Из-за этого то и дело приходилось заниматься ремонтом. Все время штормило, и мы опасались за кабели. Если бы снова произошла авария, экспедицию, возможно, пришлось бы прекратить.
В конечном счете благодаря хорошей работе, проделанной как на глубине, так и на поверхности, мы осуществили практически всю намеченную программу.
— «Достигнуты поразительные результаты», сказали вы в день возвращения океанавтов на поверхность. Все ли ваши предположения подтвердились и какие уроки можно извлечь из «Преконтинента-три»?
— Мы намеревались, во-первых, точно определить возможность проведения промышленных работ на глубине более ста метров, а во-вторых, выявить способность самих океанавтов, живущих в синтетической атмосфере, к физическому и умственному труду. В обоих случаях мы получили положительный ответ.
«Преконтинент-три» подкрепил наше мнение в необходимости подводных домов. Но они должны быть максимально независимы от поверхности.
Экспедиция наглядно доказала, что люди, живущие на большой глубине, целиком сохраняют все свои способности. А ведь наш экипаж первым жил в подобных условиях, и, следовательно, нервное напряжение людей было очень большим. Несмотря на это, они каждый день выполняли много тяжелой работы.
— Традиционный вопрос: каковы ваши дальнейшие планы? — спросил корреспондент.