Страница 20 из 61
Однако справедливости ради надо сказать, что гелий иногда оказывался союзником человека. Так аппаратура в гелиевой атмосфере могла выдерживать значительно более низкие температуры, чем обычно на земле.
Не жаловались океанавты и на чистоту гелиевого воздуха. На «Силэб-II» действовала система с замкнутым циклом дыхания, как у Линка и у Кусто. Для удаления выдыхаемой окиси углерода включалась специальная очистительная система с гидроокисью лития. Испытанным средством против неприятных запахов явились несложные фильтры из древесного угля, через которые циркулировал искусственный воздух.
Всего в экспедиции «Силэб-II» приняли участие двадцать восемь океанавтов. Они были разделены на три группы. Каждая из них провела под водой по две недели. Двумя первыми группами руководил Карпентер. Он прожил под водой ровно месяц, а точнее 29 дней 10 часов 50 минут.
По истечении срока командировки в глубинах подавался лифт. Океанавты покидали царство Нептуна с отличным самочувствием и настроением. На палубе катамарана лифт стыковался с барокамерой. Отсидев там положенное время, океанавты возвращались на вольный воздух.
Эксперимент «Силэб-II» прошел весьма успешно. Подводная экспедиция была избавлена от опасных аварий и происшествий. Жизнь под водой омрачали лишь отдельные, хотя и довольно неприятные осложнения с гелием.
— Человек может жить и трудиться в океане, правда, пока еще не преобразуя его, а приспосабливаясь к нему, — такой вывод сделали участники экспедиции.
— Жизнь в глубинах океана была настолько необычна и увлекательна, что я не прочь устроить для своей семьи дачу под водой, — делясь впечатлениями о днях, проведенных в море, полушутя сказал журналистам Карпентер.
Успех эксперимента вдохновил океанавтов на новые, еще более дерзкие планы покорения морских глубин.
Один из руководителей «Силэб-II», Джордж Бонд, считает, что в ближайшие пять лет люди смогут жить и работать в океане на глубине семисот, а может быть, даже и тысячи метров. По его убеждению, не позднее 1970 года в царстве Нептуна откроется и первая постоянно действующая подводная станция.
Шар-«отель» у мыса Ферра
Но надо было идти вперед, и мы шли.
Среди различных вещиц, хранящихся в монакской квартире Кусто, стоят награды фильму «Мир безмолвия», снятому калипсянами. Одна, напоминающая кактус, — Большой приз Международного кинофестиваля в Канне. Второй — «Оскар», премия Американской киноакадемии.
— Этот фильм знаменует конец этапа, расставание с верхними слоями моря. Так сказать, сувенир, память об удивительной красоте виденного и приключениях нашего отряда за двадцать лет подводного плавания. Эта пора теперь позади. Тысячи исследователей пользуются аквалангом, океанологи взяли его на вооружение для своих работ. На глубинах до шестидесяти метров становится довольно людно. Надо идти глубже… То, что мы задумали, позволит нам погружаться очень глубоко, — говорит Кусто.
Порт Монако, раннее утро. С востока, со стороны Италии, восходит солнце, скрытое легкой дымкой. Медленно поднимается оно над тихим морем, озаряя его бледно-багровыми бликами. Четкие силуэты пышных дворцов, громоздящихся на скалах, вырисовываются на фоне безоблачного неба.
Корабельные склянки пробили половину седьмого. Обычно в это время набережные Монако пустынны. Отсыпаются обитатели роскошных гостиниц Монте-Карло, возмещая бессонные часы, проведенные в ночных барах и за игральными столиками казино. Дремлют служащие магазинов и владельцы портовых кабачков. Еще спят умаявшиеся за день туристы.
Лишь двое рыбаков перебирают сети после утреннего лова да несколько полуобнаженных матросов драят до блеска палубу красавицы яхты, пришвартованной у мола. Мягкий южный ветер играет разноцветными флагами кораблей, шелестит листвой олеандров и лениво гонит над водой бурый от солнца парус одинокой маленькой лодки. Безмятежный покой и свежесть царят в этот час на морских берегах.
Но вот шум голосов нарушает тишину раннего утра. Из-за скалистого мыса показались два плывущих борт о борт небольших корабля. Скользя по чуть покрытому рябью морю, они медленно направляются к порту. Сквозь призрачную дымку тумана, стелющегося у самой воды, вырисовывается силуэт какого-то странного предмета, плывущего вслед за кораблями на прочных толстых канатах. Со скоростью одной мили в час приближаются они к берегу. Уже ясно видна их «ноша» — гигантский полупогруженный шар, раскрашенный черными и желтыми клетками.
В полночь это необычное сооружение покинуло Ниццу, где оно строилось, и вот теперь, на рассвете, прибыло в порт Монако.
Проходит еще несколько минут. Корабли стопорят машины, отдают якоря и швартуются. Благополучно завершилось и первое плаванье дома-«шашечницы»— подводной обсерватории «Преконтинент-три». Пройдет еще несколько недель, и весь этот кортеж направится далее, к мысу Ферра — к месту подводной стоянки новой обсерватории.
…Ментона — небольшой приморский городок на юге Франции. Здесь находится одно из океанографических учреждений, возглавляемых капитаном Кусто. Со всех концов страны прибыли сюда в середине августа 1965 года журналисты, чтобы услышать рассказ о новом путешествии в глубины моря.
— Экспедиция начнется через неделю, — сказал неутомимый исследователь. — Подводный дом установят в условленном месте у берегов Франции на глубине по меньшей мере ста метров. Океанавты проведут две недели на дне Средиземного моря.
Однако из-за неполадок с аппаратурой выход в море откладывается вновь и вновь, а затем переносится на осень.
16 сентября, во второй половине дня, Кусто и его главные помощники собираются в Океанографическом музее в Монако.
Снова отсрочка? Нет. Принимается решение: экспедицию начать завтра рано утром, в шесть ноль-ноль.
Как бы ни было прекрасно утро, в часы восхода пустынны и тихи набережные Монако. Но в пятницу 17 сентября все выглядело иначе. Необычное оживление, как при отплытии океанского лайнера, царит здесь с первых лучей солнца. Радостные крики, смех, возгласы восхищения. У входа в порт, на молу, у подножия сигнальных маяков выстраиваются многочисленные зрители. Докеры, местные аквалангисты, заграничные туристы, родственники океанавтов, газетчики, радио-, тележурналисты и кинооператоры.
Заглушая шум толпы, пробивается монотонное гудение компрессоров, нагнетающих воздух в жилище океанавтов. На набережной среди паутины проводов и кабелей вырастают груды опорожненных баллонов из-под кислорода и гелия.
Сухощавый и загорелый, с посеребренными волосами, в серых брюках и голубой рубашке с короткими рукавами внимательно следит за приготовлениями капитан Кусто. То улыбающийся, то озабоченный, он минутами уединяется, что-то обдумывает, советуется с товарищами и отдает распоряжения. Здесь многие из участников предыдущих экспедиций и помощники Кусто. Среди них Альбер Фалько, штурман «Денизы», и Ив Боске — молодой инженер, ответственный за постройку подводного дома.
На борту «Эспадона» — одного из кораблей, сопровождающего подводный дом, — ждут своего часа шестеро океанавтов: командир экипажа «Преконтинента-три» тридцатисемилетний Андре Лабан, научный руководитель станции Жак Ролле, их коллеги Кристиан Бонниси, Раймон Колль и самые молодые участники экспедиции — двадцатичетырехлетние Ив Омер и Филипп Кусто, сын капитана, ответственный за теле-, фото- и киносъемку.
Настроение у океанавтов приподнятое.
— Никто из нас не возьмет за свое место все золото мира! — патетически восклицает Филипп Кусто.