Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 7 из 11

Такое вот интервью.

Сам-то будущий первый замминистра внутренних дел не особенно, между прочим,

«фильтровал речь

есть следил за своим лексиконом

Вставить

похохатывая

ненормативное словечко

пусть даже в присутствии малознакомой дамы

считал

видимо

проявлением особой доблести

Его коллеги по работе в ГУВД вспоминают о Чурбанове как о неизменном острослове и пробивном весельчаке

Причем и дежурные остроты

и выгодное веселье сводились к приземистому знаменателю сержантской матерщины

На том и стоял

правопорядка

Об этом этапе своей жизни Юрий Михалыч вспоминал в интервью

года

-   

Вышло просто

Я не думал

что буду работать в органах

Кажется

в

году было решение ЦК КПСС о том

чтобы направлять коммунистов

вступил в партию в

и комсомольцев на работу в органы внутренних дел

Службу я начинал в исправительно

трудовых учреждениях Московской области

тюрем и

колоний

одна женская

две подростковые и пять мужских

Анев

ГАИ

как писал Рой Медведев

Я был помощником начальника политотдела

Уголовники

как во все времена

в законе

руководители преступных группировок

мастевые

.. Мы для них газету выпускали

По тем временам действительно головокружительная карьера

Но я не перескочил

как писали

ни через одно звание

ни через одну должность

Сегодня большие звезды хватают куда круче

За считанные месяцы

Выражаясь жаргонным языком

я законченный мент

Я душой и телом прикипел к этой профессии

А пройдя через Лефортовскую

Краснопресненскую

Нижнетагильскую тюрьмы

каторгу

прокантовавшись несколько месяцев в

вагонах

испытав издевательское следствие и неправый суд

я с другой стороны решетки познал горький труд сотрудников внутренних дел

Реализовал ли я себя

Не дали

И не только мне

После смерти Щелокова из министерства вышибли ядро профессиональных сотрудников

Причем на всех уровнях

от рядовых до генералов

А начальником ГУВД Москвы назначили физика Мурашева

Министрами

секретарей обкомов

ни дня не проработавших в органах

Бакатина и Власова

За последние годы уволили тысячи лучших сыщиков и криминалистов

многие из которых ушли в коммерческие структуры

А что им было делать

Меня обижает

что наша пресса беспощадно молотит милицию

Во времена Щелокова информационная политика была мудрее

А пресса понимала

что милиция

тот боевой отряд

который выполняет самые непростые задачи

Тогда некомпетентных людей в МВД не держали

А если бы министерство допустило такой рост преступности

как сейчас

с Щелокова

с меня и других руководителей сорвали бы лампасы

До трусов бы раздели

И поступили бы правильно

Одна милиция в этом кавардаке ничего не сделает

Сколько бы ей ни выделяли денег и современной техники

Пока развалена экономика

ничего не изменится

1961.

Белая магия для черного

Из интервью Игоря Кио

Взгляду

в феврале

года

-   

Наверно

естественно

что гласность сопровождалась повышенным интересом к членам семей высших правительственных чинов

Ведь раньше говорить на такие темы не решался никто

Но это не значит

что теперь можно позволить себе быть по отношению к кому-то необъективным

Галину Леонидовну

в те годы

когда мы были вместе

я знал не только как красивую

обаятельную женщину

но и как чрезвычайно демократичного и открытого человека

Ей всегда были чужды те темные дела

которые

как говорят

В 1961 году наш цирк выехал на гастроли в Японию. Галю, которая в то время была женой Милаева, я знал давно. Ей было уже 32 года, мне - всего 18. Как раз тот возраст, когда нравятся женщины старше тебя. Мы решили пожениться. И надо отдать должное Леониду Ильичу, он отнесся к нам довольно лояльно. Когда мы оформили брак и уехали в Сочи, Брежнев прочитал записку, оставленную дочерью, и, естественно, был очень возмущен, сказал, чтобы в течение года ноги ее не было дома. Но при этом не собирался давать команду предпринимать против нас каких-то силовых акций. Милаев, оказавшийся поставленным перед свершившимся фактом, тут же поехал в загс, начал поднимать документы и все-таки нашел зацепку. Свидетельство о разводе Гале выдали значительно раньше, чем это было положено по закону. И только тогда, когда Милаев положил на стол Брежневу бумаги, подтверждающие то, что закон был нарушен, Леонид Ильич стал срочно принимать меры. Он позвонил в сочинский цирк. В это время мы были на пляже, и нас нашли только через пять часов. Однако телефонная линия за все это время даже не была разъединена. Галя сняла трубку и стала разговаривать с папой. Тот потребовал, чтобы она срочно вернулась, но получил категорический отказ. Когда вечером мы пришли в гостиницу, то увидели, что в номере нас ждут два человека. Один из них был начальником паспортного стола, другой - начальником УВД г. Сочи. Эти люди страшно волновались, потому что никто не знал, что будет завтра, если «вдруг она с ним помирится». У нас отобрали паспорта, и после этого началось.

За нами ходили люди из КГБ, снимали на кинопленку, фотографировали - явно, не скрывая. Галя, как человек старший по возрасту, не могла не чувствовать ответственности за все, что происходило и еще могло произойти. Поэтому она улетела в Москву, а я вскоре получил по почте свой паспорт. Но той страницы, на которой стоял штамп о браке, не оказалось, она была просто вырвана. А на первой красовалась надпись: «Подлежит обмену».

Через полтора месяца я прилетел в Москву. Но человека, который мне подписывал сопроводиловку, в паспортном столе на Ленинградском проспекте не было на месте. И люди, не знавшие сути дела, никак не могли понять, зачем мне вдруг понадобилось поменять документ. Естественно, рассказывать им всю историю я не собирался. Просто показал штамп на первой странице, соврав, что сам ничего не понимаю, и попросил, чтобы мне все-таки выдали новый паспорт. Наши отношения с Галей продолжались еще года три. Я вылетал из разных городов. Мы встречались. К этому времени у меня было освобождение от армии, так называемый «белый билет». И должен вам сказать, что Брежнев и в этом случае поступил довольно мягко.

Однажды, когда я еще жил с отцом, ко мне пришли домой и через нарочного передали повестку срочно явиться в военкомат. Внизу нас ждала машина. Мы сели в нее, и я понял, что ехать придется далеко. Я спросил, куда меня везут. Оказалось, в Подольск, в главный военный госпиталь Московского округа. Когда уже на месте меня сдавали под расписку, краем глаза я успел прочитать распоряжение, подписанное главным военкомом Москвы: «Тогда-то, такого-то был освидетельствован такой-то призывник и освобожден от воинской службы. Вам (то есть начальнику госпиталя) надлежит его переосвидетельствовать». Другими словами, после освидетельствования забрать в армию.

К счастью

у тех врачей

которые меня обследовали

несмотря на такое категорическое предписание

хватило принципиальности и смелости подтвердить

что диагноз

описанный ранее

соответствует действительности