Страница 37 из 102
Из толпы отцу поддакивали, всё говорили, как счастливо отделался Бобеш, бранили машину за то, что слишком быстро ехала и напугала лошадей. Отцу помогли собрать бидоны и уставить их на подводу. Вдруг неизвестно откуда появился мужчина в темно-коричневой форме и в шляпе с петушиными перьями на затылке. Можно было подумать, что у него там приделан целый петушиный хвост. Оказалось, что это полицейский.
Он со строгим видом спросил, отчего лошади понесли. Отец все это объяснил, да и окружающие рассказали полицейскому, как было дело, подтвердили, что отец вовсе не виноват, просто машина очень уж быстро ехала.
— А вы заметили номер машины? — спросил у отца полицейский.
Отец ответил, что ему было не до того и потом, он даже не знал, какой такой номер надо замечать, он в городе совсем недавно, приехал из деревни, а там автомашин и не видывали. Однако кто-то из толпы успел запомнить номер и назвал его полицейскому. Тот записал себе в маленькую книжечку, туда же записал, как зовут отца, чьи это лошади, и еще много всякой всячины выспрашивал. Тем временем Бобеш все разглядывал усы у полицейского: они были большущие, а кончики у них закручивались кверху.
Потом полицейский стал говорить отцу, что надо было придерживать лошадей, раз он видел встречную машину, а мальчика вообще не полагалось сажать на подводу. Тут за отца вступились собравшиеся, рассказали про женщину с колясочкой, как отец в последнюю минуту успел поднять ребенка и тем самым спас его.
На другом конце улицы, где все это случилось, народ еще не разошелся. Полицейский отправился туда, следом за ним пошли и все остальные.
Он хотел было повести с собой и отца, но тот попросил полицейского отпустить его, объяснив, что ему надо молоко возить, он и без того задержался. Тогда полицейский разрешил ехать, сказал только, что в случае надобности отца вызовут.
— Вот напасть-то, а! Не было печали… — вздыхал и сокрушался отец всю дорогу.
Это удручало Бобеша. Ему не терпелось расспросить отца про всякие непонятные вещи. Но он сам видел, какая неприятность случилась. Конечно, оттого отец такой мрачный и расстроенный.
— Папа, — отважился обратиться к нему Бобеш, — вот неслись лошади-то! Ох, и страшно было! Знаешь, как крепко пришлось держаться? Я прямо думал — слечу. Они боятся машины, верно?
— Ты, Бобеш, лучше помалкивай, не приставай ко мне. Все это больше из-за тебя вышло. Кабы ты сидел дома, ничего бы и не случилось. Теперь уж, знай, начнется морока. Стыд, и срам! Еще, глядишь, с работы выгонят. И чего только нашему брату не доведется вытерпеть! — продолжал, он.
Бобеш слушал. У него сдавило горло, он и глотнуть не мог. Так ему стало тяжело, в груди даже защемило. Было обидно и горько, что его поругали. Ведь он-то думал — отец порадуется за него, и вдруг вон что получилось. И так все нехорошо, так грустно, лучше бы никогда этого и не было.
Глава 20 СТРАШНЫЙ ВЕЧЕР
Не прошло и месяца, как Бобеш совершенно освоился с новым домом.
Познакомился он и с домохозяином, владельцем обувной мастерской, у которого были удивительно большие усищи, Бобеш всегда невольно заглядывался на них, боялся только, как бы хозяин вдруг не спросил, почему он так смотрит, Впрочем, тогда можно бы узнать у него, как это он сумел отрастить такие длинные усы. Хозяйские усы походили на кошачьи — такие же прямые и топорщатся в разные стороны. Если же посмотреть на хозяина сзади, они так смешно торчат из-под ушей, словно он приклеил себе две кисточки.
Как-то раз Бобеш столкнулся с ним в коридоре. На хозяине был темно-зеленый фартук, закрывавший большой круглый живот. Животу его Бобеш тоже немало удивлялся. У отца, например, такого не было.
— Ты у нас настоящая кнопка, — сказал хозяин и взял Бобеша за подбородок. — Глазенки у тебя — словно черная смородина. Ты, видимо, смышленый мальчуган. Так ведь, кнопка?
Бобеш наблюдал, как он шевелит усами, когда говорит, а под нижней губой у него заметил маленькую бородку.
Вдруг из двери выбежал мальчик, подлетел к хозяину и подал ему ботинок вместе с бумажкой.
— Простите, господин мастер, — сказал мальчик. — Подмастерье Бразда велел мне отнести вот этот ботинок Одварковым для барышни.
— Покажи-ка, Пепик, — сказал хозяин и достал из кармана фартука очки.
Очки эти были особенные, совсем не такие, как у бабушки. У тех были длинные, загнутые проволочки; бабушка заправляла их за уши, чтобы очки не спадали. Хозяин нацепил очки на нос, никаких проволочек у них не было. Но, к изумлению Бобеша, очки держались на носу даже в тот момент, когда хозяин наклонил голову и стал осматривать ботинок.
Бобешу очень хотелось спросить, почему они не падают, как это они держатся? Внимательно осмотрев ботинок, хозяин написал что-то на листочке, отдал Пепику и сказал:
— Ну, иди, да исполни все как следует. Слышишь? Скажи, что господин мастер велел кланяться и вот, мол, посылает ботинок для барышни. Да прежде поздоровайся повежливее, не вздумай вваливаться без стука, как пентюх, — за тобой это водится. И запомни: живо вернись, не шляйся и не ротозейничай, а то смотри у меня! — Он погрозил Пепику пальцем.
А Пепик после каждого его слова скороговоркой вставлял:
— Слушаюсь, господин мастер… Хорошо, господин мастер, — а сам даже ни разу не взглянул на хозяина.
Бобеш отлично видел, как Пепик косил в его сторону глазами, корчил рожи, а уходя, показал язык. Бобеш в ту же минуту поспешил скрыться за дверью. Он уже знал, что Пепик — ученик в хозяйской мастерской, мальчишка очень драчливый, поэтому надо держаться от него подальше.
В обувной мастерской Бобеш тоже побывал. Когда он зашел туда впервые, его поразил запах кожи, клея и сапожного вара. В мастерской, на низких вдавленных трехногих стульчиках, работали два подмастерья — Бразда и Суханек. Бразда был усатый, но у него усики были совсем маленькие, еще меньше, чем у отца Бобеша. Суханек был безусый, хотя казался гораздо старше хозяина и Бразды. Бобеш не понимал, как это может быть, чтобы, у такого старого человека все еще не выросли усы.
Кроме подмастерьев, в мастерской были три ученика — Пепик, Ярда и Дольфик. Хозяин иногда работал за столом вместе с остальными, а иногда просто прохаживался взад-вперед и курил предлинную трубку.
Бобеш больше всего боялся мастера, когда тот сердился. Однажды ему пришлось видеть, как мастер, обозлившись на Пепика, раскричался и принялся колотить его. Пепик увертывался от ударов, просил прощения, говорил, что больше не будет… В чем он провинился, Бобеш так и не узнал, но Пепика ему было жалко. Однако вскоре после того случая Пепик ущипнул его за ухо и обозвал разиней. Тогда Бобеш подумал, что, пожалуй, не зря Пепика колотили.
Бобеш успел побывать и на квартире портного Адамца. Работал Адамец без подмастерьев, с одним учеником — Франтиком. Франтик был щуплый мальчик и совсем не озорной, не то, что хозяйские ученики, с которыми он, впрочем, не дружил. К портному Бобеш ходил вместе с матерью, когда ему купили материю на костюмчик и Адамец должен был снять с Бобеша мерку. Обмеряя Бобеша, он записывал в маленькую тетрадку цифры, грыз карандаш и говорил:
— Ну-ка, молодой человек, вытяни чуть-чуть руку… Вот так… Молодец!
Бобеш между тем посматривал на Франтика. Тот сидел сгорбившись у окна и украдкой следил за мастером. За окном Бобеш увидел цветочные горшки с необыкновенными растениями. С виду они походили на картошку, но картошка эта была вся утыкана щетиной. Мать объяснила ему, что это кактусы. По стенам у Адамца висели картинки, на них были нарисованы мужчины в новых, нарядных костюмах.
С того дня Бобеш не мог дождаться обновки, ни о чем другом и не говорил.
И вот однажды к ним домой пожаловал сам Адамец с готовым костюмом.
Костюм был очень красивый, из темно-синей материи — короткие до колен штанишки с напуском и блуза с напуском. Матросский воротник был обшит белой тесьмой, на груди концы его сходились в большой черный бант. На левом рукаве красовался якорь, вышитый золотыми нитками.