Страница 34 из 64
И только японский мальчик сидел на своей циновке, как восточный божок, и бесстрастно смотрел на них. Приятель подумал, что он попал в какое-то специальное заведение для японских извращенцев, для которых самое дорогое и состояло в том, что на них кто-то смотрит. Что-то вроде эксгибиционизма.
Тогда приятель решил все закончить, чтобы поскорее уйти. От сознания, что его надули, у него сильно испортилось настроение. И он начал ускорять процесс. В кульминационный момент он сжал эту кривоногонькую малышку в своих объятиях. И вдруг почувствовал боль ожога на спине. Он попытался вывернуться, но девушка крепко вцепилась в его плечи и зафиксировала в прежней позе.
Огонь, пронзивший его спину, растекся по всему телу. Оказывается, бесстрастный японский мальчик все это время нагревал на специальном японском гриле мешочек с песком. И в самый ответственный момент он бросил его на спину нашему герою. После чего с видом человека, исполнившего свой долг, удалился. А девушка вылезла из-под приятеля, поклонилась ему и показала на языке жестов, что сеанс окончен. Обманутый в ожиданиях чиновник оделся и вышел на улицу. Он был разочарован, огорчен и даже не ответил на поклоны метрдотеля.
Да, так ловко его еще не надували. Но ведь русскому человеку этого мало. Он должен обязательно поделиться с кем-нибудь своим горем. И на следующий день чиновник рассказал эту печальную историю во всех подробностях своему партнеру по переговорам.
Тот почему-то блаженно закатил глаза и неожиданно признался: «Я тебе очень завидую». Он объяснил нашему герою, что никто его не надувал. Получить мешочек с горячим песком на спину в наиболее ответственный момент любви – это высший кайф для японца. Потому в публичном доме эта услуга и оказалась самой высокооплачиваемой. Так что мой приятель мог возвращаться в Россию с гордо поднятой головой и сознанием того, что он приобщился к древним японским обычаям.
– Все в этом мире относительно, – ответил я Пьеру. – На эту тему есть старый анекдот. По главной улице местечка идет Рабинович. А навстречу ему едет Хаим – абсолютно голый и на его, Рабиновича, велосипеде. Возмущенный Рабинович останавливает приятеля и спрашивает: «Хаиму в чем дело?» Тот отвечает: «Ты понимаешь, у меня была на твой счет пара слов, таки я зашел к тебе домой. Но застал там только твою жену Цилю». – «И что?» – «Так она сказала: „Слушай, Хаим, ты не мог бы мне помочь? Ты не мог бы меня раздеть“. Женщина просит, я не могу отказать, раздел я ее. Тогда она опять просит: „А теперь, Хаим, разденься сам“. Женщина просит – не могу отказать, я разделся. Тут она легла на кровать и говорит: „А теперь, Хаим, возьми у меня самое дорогое“. Ну, я оглядел твою квартиру, прикинул, взял твой велосипед и вот теперь еду домой».
– Ты, Алекс, анекдотом не отделаешься, – сказал Пьер. – Я чувствую, что у тебя есть на этот случай кое-какие сюжетики. – Есть, но не такие экзотические, как у тебя. У меня все проще…
Любовник
Любовники бывают разными. Но ведут себя они схоже, особенно, если кто-то пытается отнять у них любимую игрушку. Однажды в эстонском городе Нарва я был свидетелем жуткой и одновременно очень смешной сцены. Про такие зрелища в народе говорят: и смех и грех.
Под Нарвой один знаменитый режиссер снимал фильм по Шекспиру. Для пролога картины, «Прохода короля со свитой» – так назывался этот эпизод, – режиссер выбрал потрясающее место – свалку отходов Нарвской ГРЭС. Из отвалов золы там образовался космический пейзаж: холмы, поля и кратеры, и все без единой травинки или веточки – словом, настоящая жуть.
Нужно отдать должное художественному чутью режиссера. Пролог фильма, отснятый в «зольнике», сразу же настраивал зрителя на трагический лад. Этот абсолютно мертвый пейзаж находился в резком контрасте с шестеркой белых лошадей, влекущих роскошную королевскую карету, и с наряженной в золото и парчу свитой и дворцовой челядью. Шествие украшали холеные псы, дикие звери в клетках и диковинные птицы в руках у слуг. Получалась очень выразительная сцена.
А теперь представь себе, как происходит киносъемка. Чтобы снять эпизод, со всей Эстонии собрали павлинов и мраморных догов, пригласили гастролирующий цирк зверей, переодели в средневековую форму солдат из местного гарнизона, отрепетировали и…
– Кадр одиннадцатый, дубль первый. Мотор! Начали! Карета пошла! Свита пошла! Массовка, почему не приветствуете короля? Выше мечи и палицы! Кричите громче! Что кричать? Что хотите, потом переозвучим. Почему лев уперся? Кольните его в зад копьем! Куда понесло лошадей? Почему свита отстала? Стоп! Еще раз!!!!
И так целый день с самого раннего утра. Все уже измотались, а хорошего дубля все нет. Объявили перерыв.
Исполнители главных ролей и режиссер уехали на машине обедать в местный ресторан. Остальных не отпускают и кормят прямо на месте бутербродами. Если разбредутся, потом не собрать. Солдаты расположились на склонах кратера, как в амфитеатре цирка. Ждут армейскую кухню. Кто-то загорает на солнышке. Хозяева животных кормят своих питомцев. И в этот самый момент…
Хозяйка принимавшего участие в съемках здоровенного королевского дога, молодая, но некрасивая женщина, наклонилась над своей сумкой. А этот здоровенный пес привычным движением обхватил ее сзади своими мощными лапами за талию, нежно, но сильно сжал стальными челюстями ее шею и на глазах у многочисленной публики стал производить возвратно-поступательные движения, имитирующие любовный акт.
Можешь себе представить, какую бурную реакцию вызвала эта сцена у многочисленной аудитории. Сначала раздался хохот, а потом послышались озорные шуточки и соответствующие советы догу.
Женщина оцепенела. Потом, страшно покраснев, стала звать на помощь, так как самостоятельно выбраться из звериных объятий не могла. Какие-то доброхоты пытались ей помочь, но нарывались на злобный рык и оскал страшных челюстей этого сексуального разбойника. Всем своим агрессивным видом он демонстрировал, что никому не отдаст свою собственность.
Защитники дамы отступили, поняв, что отогнать пса невозможно. К тому же никакие увечья гражданке не грозили. Просто дог в смелой форме дарил хозяйке свою преданность и любовь. Да и хозяйка как-то смирилась со своей участью.
Больше всех радовались солдаты, уставшие в своих казармах от боевой и политической подготовки. Они не только хохотали до слез, но и принялись хлопать в ладоши в такт движениям дога, все ускоряя и ускоряя темп.
Следует отметить, дог демонстрировал замечательное чувство ритма и завершил наконец свое черное дело.
Я думаю, что эта картина надолго осталась в памяти присутствующих. Тем более что пейзаж, блестяще выбранный режиссером, придавал ей такую яркость и выразительность.
Витек и пидоры
Съемочная группа моего телесериала собралась в зарубежную экспедицию. Когда дирекция узнала, что я отправляюсь к месту съемок на машине, меня попросили захватить с собой часть аппаратуры. Остальная группа полетела самолетом, а я и наш администратор Витек, которого выделили мне в качестве сопровождающего, сели в машину и отправились в западном направлении по федеральной трассе М-1. На втором часу пути мой спутник – высоченный, здоровый парень, слегка смахивающий на молодого лося, задремал. «Дурной пример заразителен, – подумал я. – Не ровен час и я засну за рулем».
Растормошил я его и говорю:
– Так не пойдет. Ты спишь, а я работаю. Давай развлекай водителя. Расскажи какой-нибудь анекдот.
– Не знаю я анекдотов, – зевнул Витек.
– Не обманывай. Вспоминай.
– Ладно. Только вы начинайте. А я потом подхвачу.
– Хорошо. Начнем с такого. Один человек встречает своего друга, а тот совсем грустный. «Что случилось?» – «Ужасная история. Три месяца назад я был на охоте в Африке, заблудился в джунглях, споткнулся, выронил ружье, наклонился, чтобы его поднять, а тут, откуда ни возьмись, выскочил огромный орангутанг, схватил меня сзади и поимел. Теперь я места себе не нахожу…» – «Ну, успокойся, – утешает его приятель, – мало ли что бывает. Не грусти». – «Как же не грустить, – отвечает тот. – Ведь уже три месяца прошло, а от орангутанга ни письма, ни телеграммы…»