Тайной владеет пеон

— Юнайтед фрут компани получает свои земли обратно сполна. Святая церковь не считает себя хуже компании, — твердо отрезал архиепископ.

Он достал из складок мантии тяжелые серебряные часы и щелкнул крышкой:

— Четыре часа. Скоро стемнеет. Ночь может при­нести много неожиданностей, мой дорогой президент.

Армас хорошо понял намек.

— Да исполнится ваша воля, реверендо падре, — набожно сказал он. — Я жду вас с миром.

Архиепископ Арельяно и специальный эмиссар пре­зидента полковник Саласар отправились в лагерь вос­ставших. Все условия армии были приняты. Президент распускает «силы освобождения». Президент обязуется не использовать привезенные войска ни для внутрен­них, ни для внешних целей. Президент обязуется ува­жать армию и избавить ее офицеров от преследования тайного «Комитета защиты от коммунизма». Президент дает заверение в том, что восставшие курсанты не под­вергнутся репрессиям.

В пять часов дня стало известно, что президент под­писал соглашение о перемирии. Стрельба прекратилась. Из больницы имени Рузвельта вышли притихшие армасовцы. Они думали, что больше не нужны. Но они не знали, что Кастильо Армас приказал начальнику тай­ной полиции перевести их в свое ведомство. Что им предстоит из интервентов превратиться в шпионов, слухачей, провокаторов, исполнителей смертных приго­воров; и что, выражая благодарность архиепископу за посредничество, президент не преминул заметить: «Они дали мне передышку... Спокойных полгода — и я им припомню «восстание чести».

Но он не получил и суток спокойных.

Толпы народа собирались у президентского дворца.

Просочились слухи о первом поражении Армаса. Гва­темальцы, острословы и балагуры, осыпали градом насмешек членов военной хунты.[34] А на другой день Кастильо Армас, считающий себя покровителем науки и муз и чуть ли не опекуном университета, получил еще один удар: забастовали студенты столицы.

Студенческая делегация была принята Кастильо Армасом. Президент был настроен умиротворенно и надеялся поразить студентов своими научными позна­ниями. Он начал говорить о высоком назначении науки и перешел к военной науке, которой его обучали аме­риканские стратеги на двухгодичных курсах генераль­ного штаба в Канзасе.[35] Его тут же перебил высокий худощавый юноша в очках:

— Сеньор президент, не стоит ссылаться на эту вы­учку. Многие наши родные под арестом и следствием.

Президент ответил, что возможны ошибки. Но в це­лом его усилия направлены на восстановление порядка и ликвидацию красных элементов. Чего желают его молодые друзья?

Оказалось, что его молодые друзья желают чего угодно, только не таких усилий и не такого президента. Они потребовали прекратить репрессии против студен­тов и упразднить «Комитет защиты от коммунизма».

— Вы опасные молодые люди, — мягко сказал пре­зидент и подал знак начальнику тайной полиции, ожи­давшему своей очереди за портьерой.

Начальник тайной полиции уже успел заснять деле­гатов и теперь перешел к изучению своих будущих жертв воочию.

— Сеньоры, — заявил он, — вы останетесь здесь, пока не прекратятся беспорядки в университете.

— Если через час мы не вернемся, — ответил юноша в очках, застенчивая улыбка которого не вязалась с тем, что он говорил, — то наши друзья могут пойти на дворец штурмом. Вы уверены в своих войсках, сеньор президент?

Делегация была отпущена. Армас метался по двор­цу, как в клетке. Хунта заседала круглосуточно.

А теперь последуем за худощавым студентом в очках. Товарищи его называли: Андрес. Все вместе они пересекли главную площадь и встретили колонну сту­дентов.

— Президент отклонил наши требования, — сказал Андрес.

По улицам города прошла студенческая колонна. Юноши и девушки распевали песню, которая перека­тывалась из дома в дом:

Колонна прошла быстрее, чем спохватилась поли­ция, но песня запомнилась столице:

Кое для кого она была страшна, эта песня!

Прощаясь с товарищами, Андрес сказал:

— К занятиям приступать не будем. Решено. Меня вы найдете в кафе «Гватемала» от трех до четырех.

Насвистывая, он зашел в подъезд ближайшего дома, и через минуту оттуда вышел не брюнет в очках, а светловолосый юноша, снявший парик и очки, неузна­ваемо меняющие его облик. Только по застенчивой улыбке можно было узнать Андреса.

Быстрым шагом он прошел по шестой авениде — деловой части столицы — и заглянул в дверь юридиче­ской конторы. Молодой адвокат, завидев Андреса, улыбнулся и сказал:

— Вы не знаете, кому завещать свое наследство, сеньор?

 Андрес расхохотался:

— Наследство студента — изгрызенный карандаш и сандалии без подметок.

Адвокат пригласил его в маленькую комнатку и, затворив дверь, переменил тон:

— Разве обязательно тебе Андрес, нужно было го­ворить с президентом? Разве партия приказала, — он подчеркнул слово «приказала», — именно тебе подвер­гаться опасности?

— Не сердись, Ласаро, — беспечно сказал Анд­рес. — Я принял меры предосторожности.

— Парик и очки? Фи, и это говорит подпольщик!

Ласаро сердито засопел. Андрес знал, что ему нуж­но дать выговориться, и молчаливо снес упреки.

— Скажи, — спросил он, чтобы переменить тему, — выльется «восстание чести» во что-нибудь более стоя­щее?

Ласаро задумался.

— Не знаю, — протянул он. — Наша партия не при­зывает народ к немедленному восстанию. Слишком рано. Гнев, как виноград: тот и другой хороши зре­лыми. Армия еще слепа.

Искоса он посмотрел на Андреса:

— Ты слышал когда-нибудь историю о том, как москиты сожрали быка? Он удирал от несущейся лавы вулкана и удрал бы... Но его разделали москиты. Мы все — москиты. Кусай быка как можешь. Нападай на него где можешь. Впятером, втроем, в одиночку. Вы­стрел в баре хорош тем, что его слышат десятки людей. Опрокинутую машину с армасовцами видит вся улица.

— Не понимаю, — признался Андрес. — Фронт осво­бождения, подполье мне казались чем-то шире, могу­щественнее, чем выстрел в баре... Ты говоришь это от себя или or партии?

— Впрочем, мы еще вернемся к этому. — Ласаро переменил тему разговора. — Ты далеко живешь?

— Не очень. Но мы договорились не обмениваться адресами.

— Адрес мне не нужен. Влезет в твой чулан еще одна койка?

— Возможно. Кому это надо?

— Человеку, по имени Роб. Не знаю — возможно, это кличка. Он готов встретиться с тобою между шестью и семью у кинотеатра «Боливар». Постарайся уго­ворить своего хозяина сдать ему угол.

Выйдя от Ласаро, Андрес призадумался. Он посе­лился у антиквара Феликса Луиса Молина при чрез­вычайно странных обстоятельствах. Сын антиквара был его сокурсником и близким другом. Он часто выступал в прогрессивных газетах и журналах со статьями, кото­рые разоблачали финансовые операции Юнайтед фрут компани. Готовя себя к деятельности экономиста, млад­ший Молина и сам не замечал, как его цифровые вы­кладки срывают маску благообразия с фруктовой ком­пании. Старый антиквар, связанный с деловыми кру­гами многих стран, в том числе и с американцами, с беспокойством следил за публицистическими упраж­нениями сына, который подрывал его престиж.

34

Военное руководство интервентов.

35

Город в США.

36

Армас и его банда до интервенции окопались в соседней республике Гондурас.