Страница 102 из 122
Нам теперь легче ответить на эти вопросы, чем было Роулинсону восемьдесят с лишним лет назад. В прошлом веке полагали, что Персидский залив в древности заходил на земли Месопотамии на добрую сотню километров дальше, чем ныне. Однако последние геологические исследования точно показали, что эта гипотеза, до сих пор приводимая во многих учебниках, неосновательна и мы вправе считать нынешнюю береговую линию северной части Персидского залива практически такой же, какой она была во времена Вавилонии. А в двадцатых годах нашего столетия из летописей Синаххериба были добыты новые сведения о географическом положении Бит-Иакина.
Синаххериб — сын и преемник Саргона Ассирийского; заняв престол в 705 г. до н. э., он вскоре был вынужден выступить против того же Меродах-Баладана, царя БитИакина, который восставал против его отца. Ему, как он сообщает, также удалось покорить Бит-Иакин и дойти до моря. После чего жители прибрежных городов сели на корабли и пересекли море, ища убежища в Эламе. Стало быть, приморские области Бит-Иакина находились на аравийской стороне залива, а упомянутая Саргоном Ассирийским общая граница с Эламом помещалась к северу от залива, где-то в низовьях Евфрата и Тигра. Тогда материковый Дильмун следует искать на аравийском побережье к югу от Бит-Иакина», — заключает датский археолог.
Но тут же возникает вопрос: а где конкретно находилась эта древняя страна?
«К сожалению, — пишет в своей книге Бибби, — мы и теперь не можем точно указать местоположение Дильмуна. Знаем только, что его территория включала часть материковой Аравии с выходом в залив и по меньшей мере один остров в Персидском заливе. Конечно, мы располагаем цитированным выше свидетельством Саргона, что расстояние до обители У пери составляло «тридцать двойных часов». Но от этого нам не легче. Во-первых, цифры в летописях ассирийских царей редко заслуживают доверия; вовторых, пусть даже нам известно, что до островной столицы Дильмуна было тридцать двойных часов пути, — мы не знаем, откуда считать. Да и сама мера длины не слишком точна. Пользуясь наличными данными, остается предположить, что тридцать двойных часов следует отмерять от «Саглата, на эламской границе», куда, судя по всему, дильмунекий царь Упери направил свои дары. И хотя нам неведомо, где был Саглат, он не мог находиться очень далеко к северу от побережья. От северной излучины Персидского залива до Бахрейна около 480 км. «Двойной час» подразумевает путь, проходимый за два часа; обычно речь идет о пеших переходах. Но тогда Бахрейн окажется слишком далеко; правда, разницу вполне можно объяснить неточностью ассирийских мер. Если же двойной час в применений к морю означает два часа плавания, а я не уверен, что филологи одобрят такое предположение, — замечает Бибби, — то расстояние указано с поразительной точностью. При северном ветре, дующем четыре дня из пяти в Персидском заливе, скорость восемь километров в час вполне достижима; нынешние арабские доу, наверно, более быстроходные, чем были суда трехтысячелетней давности, проходят путь от Шатт-эль-Араба до Бахрейна примерно за двое суток...
Если не сбрасывать совершенно со счетов единственную доступную нам географическую информацию, — делает вывод Бибби, — отождествление Дильмуна с Бахрейном, предложенное Роулинсоном, лучше всего согласуется с фактами. Только надо помнить, что Дильмун не ограничивался Бахрейном, он включал также какую-то часть Аравийского полуострова».
ЧТО ПОКАЗАЛИ АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ РАСКОПКИ
Одной из первых находок, сделанных археологической экспедицией Бибби, был древний колодец у селения Дираз на острове Бахрейн. Если верить легенде, это был самый большой колодец на острове. В ходе его раскопок были обнаружены две известняковые скульптуры длиной около полуметра коленопреклоненных четвероногих — то ли быков, то ли овец. Точно определить это так и не удалось, поскольку у обеих фигур были отбиты головы. Стояли фигуры когда-то по бокам верхней площадки лестницы на специальных пьедесталах.
Кроме того, было обнаружено несколько образцов красной керамики с параллельными горизонтальными ребрами.
Относится колодец, по всей вероятности, к III тысячелетию до н. э.
Через некоторое время у селения Барбар при раскопке одного из курганов был обнаружен древний храм.
«Пройдя девять метров, — писал позднее Бибби, — мы наткнулись на перпендикулярную траншее стену. В три яруса лежали блоки из превосходного мелкозернистого известняка, гладко обтесанного, чтобы кладку можно было вести без раствора. За стеной продолжалась каменная площадка, а через восемь метров мы уперлись в такую же стену, но здесь она образовала ступень, вознесшую площадку на более высокий уровень. Мы приближались к середине холма, и высота песчаных стен разреза перевалила за три метра. Еще шесть метров в толщу холма — и снова мы увидели тщательно обтесанные и подогнанные каменные блоки, но на этот раз они образовали круг диаметром около :та восьмидесяти сантиметров. Мы дошли до центра...
Разметив участок на десять квадратных метров вокруг гольцевого сооружения в центре барбарского холма, мы зачистили его вплоть до каменной вымостки...
С высоты трех с половиной метров перед нами открылся внутренний дворик храма».
В центре храма, на продолговатой площадке, находились два круга. По всей вероятности, они служили постаментами для статуй. Сбоку от них вертикально стояла каменная плита. Рядом с ней лежала другая. На верхнем ребре обеих плит были обнаружены углубления. Скорее всего, эти плиты служили опорами для какого-то сиденья.
Перед плитами располагался алтарь — каменный куб : квадратным углублением на верхней поверхности. Перед алтарем стоял камень с круглой выемкой, от которой открытый каменный сток спускался к отверстию в окружающей стене.
Таким образом, пришли к выводу археологи, на скамье Перед алтарем должно было восседать божество. Сюда люди приносили жертву на алтарь или совершали возлияния богу.
Действительно, раскопав яму перед алтарем, археологи нашли вперемежку лежащие жертвоприношения. Несмотря «а то, что в яме уже кто-то явно побывал, все же удалось обнаружить лазуритовые бусины, алебастровые вазы, медную птицу и, самое главное, медную статуэтку человека в той же молитвенной позе, что на печатях Месопотамии вIII тысячелетии до н. э.
Вероятно, обряды здесь происходили следующим образом. Богомольцы выстраивались в очередь, ожидая, когда жрец представит их восседающему на троне божеству. Дождавшись своей очереди, они возлагали жертвоприношения на алтарь и совершали возлияния вином, пивом, молодом или, может быть, даже кровью на камне с углублением. Одни из них молили о выздоровлении больного ребенка, другие о хорошем урожае или ловле, третьи о благе для своего сына и наследника и т. д. Люди, которые были побогаче, оставляли у стены дворика статуэтку, надеясь, что она будет напоминать богу о их молитвах.
Что же касается восседающего на троне божества, то,
как предполагают ученые, это вряд ли была статуя, поскольку скамья, вероятно, не смогла бы выдержать вес каменной скульптуры в рост человека.
Очень может быть, что идол был сделан из дерева, а затем обшит медью. Во всяком случае, археологами рядом было обнаружено много погнутых кусков медного листа с рядами дырочек, а также несколько сот медных гвоздиков, которые подходили к этим дырочкам.
Впрочем, как считают археологи, возможны и еще два варианта. Первый: на троне восседал верховный жрец — наместник бога. И второй: жертвы приносились пустому трону и невидимому божеству.
К сожалению, изображений божеств в Барбарском храме обнаружить так и не удалось. Были найдены только два загадочных фрагмента: часть плеча и часть руки известняковой статуи в рост человека, которые лежали в груде обломков меньшего и более древнего капища, очевидно, разрушенного теми, кто строил этот древний храм. Мало того, как считают археологи, это капище однажды уже навещали грабители и, возможно, самые ценные материалы они унесли с собой.