Страница 38 из 45
Русский, породнившийся с Болеславом Храбрым, это несомненно, Святополк. Что же касается захвата Киева, то ворота были открыты горожанами, потому что вместе с королем Польши в Киев входил законный наследник. Однако постой поляков оказался длительным и разорительным для города, вспыхнуло возмущение. Ярослав, собравший наконец-то "варягов", пошел войной на Болеслава. "Болеслав же побежал из Киева, - рассказывает русская летопись, – забрав богатства, и бояр Ярославовых, и сестер его, а Настаса – попа Десятинной церкви – приставил к этим богатствам, ибо тот обманом вкрался ему в доверие. И людей множество увел с собою, и города Червенские забрал себе, и пришел в свою землю. Святополк же стал княжить в Киеве. И пошел Ярослав на Святополка, и бежал Святополк к печенегам". В 1019 году пришел Святополк с печенегами (союзниками Болеслава), а Ярослав собрал множество воинов и вышел против него на Альту. Тут и состоялась битва, в которой к вечеру победил Ярослав. Святополка же, внезапно почувствовавшего слабость в теле, уложили на носилки и понесли прочь. "Не мог он вытерпеть на одном месте, - говорит летопись, – и пробежал он через Польскую землю, гонимый Божиим гневом, и прибежал в пустынное место между Польшей и Чехией, и там бедственно окончил жизнь свою". Следы Святополка и на самом деле совершенно исчезли, что позволяет предположить, что он был убит Ярославом, как и все другие братья, кроме Мстислава и Судислава, младших, для Ярослава не столь опасных; у них прав на стол было еще меньше, чем у самого Ярослава.
Однако существует некоторая загадка в столкновении Ярослава и Святополка. При всей злобной мнительности хромого Ярослава нельзя приписать все его поступки только борьбе за власть. Наверно, проблема гораздо серьезнее. При Болеславе Храбром Польша приняла христианство, между прочим, от того самого Адальберта, которого в более юные годы выкинули из Руси. Болеслав был настолько "праведен", что даже выкупил у мятежных чехов тело убитого епископа и захоронил в архиепископстве в Гнезно. Он был ярый защитник латинской веры и заслужил одобрение Рима. Вполне возможно, что Святополк, женатый на его дочери и недовольный тем болгарским безобразием, которое было введено в обращение его отцом, решил найти для Руси более подходящую веру – латинскую. Тогда вполне понятно, почему Ярослав отнимает Киев не по праву, не по закону, и при этом никогда позже не обвиняется церковью в своих преступлениях, напротив, эти преступления приписываются Святополку как отступнику. Да и уничтожение детей Анны-болгарки, которое положило начало кровавой эстафете, тоже связано не только с желанием стать единоличным властителем Руси. Борис и Глеб несомненно были христианами и даже стали первыми мучениками славян. Но они, воспитанные в болгарской вере, могли ратовать за усиление не греческой, а болгарской церкви, что для Ярослава было неприемлемо. Наверно, это единственное объяснение, способное хоть немного пролить свет на эпоху Ярослава. Именно с этого князя и пойдет укрепление священничества и использование "правильной веры" для усиления княжеской власти. В этом плане наш Ярослав был человеком изощренным в мыслях, то есть Мудрым.
На то, что Святополк стал просто козлом отпущения, указывают и скандинавские источники. В одной из саг рассказывается история двух норманнских князей (ярлов) – Эймаунда и Рагнара Этих своевольных скандинавов изгнали с родины, и они обратились по хорошо известному северянам адресу – пришли в Новгород и предложили свои услуги ярлу Ярицлейфу. В том, что сей Ярицлейф принял изгнанников, не было ничего необычного. В том же Новгороде одно время жили изгнанники из Польши и Скандинавии: например, Олаф Святой и его сын Магнус Добрый (родственники Ярослава по жене). "Двор Ярославов, – писал Карамзин, – окруженный блеском величия, служил убежищем для Государей и Князей несчастных,… Дети мужественного Короля Английского, Эдмунда, изгнанные Канутом, Эдвин и Эдвард, также Принц Венгерский, Андрей (не быв еще зятем Ярославовым), вместе с братом своим Левентою искали безопасности в нашем отечестве. – Ярослав с таким ж великодушием принял Князя Варяжского Симона, который, будучи изгнан дядею, Якуном Слепым, со многими единоземцами вступил в Российскую службу и сделался первым Вельможею юного Всеволода".
Поскольку Ярослав был женат на шведской Инигерде, дочери Олафа, он имел тесные связи со скандинавами. Так вот Эймаунд и Рагнер вместе с Ярицлейфом отправились из Хольмгарда воевать Кенугард, где сидел брат Ярицлейфа Бурицлав. Хольмгард – это Новгород, Кенугард – Киев, Ярицлейф – Ярослав, Бурицлав – Борислав, то есть Борис Эти два скандинавских ярла по приказу Ярицлейфа и убивают брата Бурицлава "Эймунд конунг хорошо заметил вечером, где лежит в шатре конунг (Бурицлав), идёт он сразу туда и убивает конунга и многих других. Он взял с собой голову Бурицлава конунга. Бежит он в лес и его мужи, и не нашли их. Стало страшно тем, кто остался из мужей Бурицлава конунга при этом великом событии, а Эймунд конунг и его товарищи уехали, и вернулись они домой рано утром. И едет Эймунд к Ярицлейфу конунгу и рассказывает ему всю правду о гибели Бурицлава". Русская летопись тоже упоминает о гибели князя в шатре. Речь шла именно о Борисе. Так что убийца Бориса известен. А Святополк? Каким образом он "заместил" в этой неприятной истории Ярослава? Спасибо внукам единственного оставшегося в живых князя, именно они занимались "причесыванием" Начальной летописи и не спускали зоркого ока с летописцев. Тем более что имя Святополк к тому времени стало своего рода нарицательным – другой Святополк в эпоху Владимира Мономаха попортил немало крови братьям-князьям, когда разгорелась борьба за киевский стол И тот, последующий Святополк, должен был сесть на киевский стол по праву, но у недовольных князей на этот счет имелось собственное мнение. Так что уподобить одного Святополка другому было совсем несложно. Имя последнего в XII веке всуе не упоминалось.
Но вот убийца Глеба может оказаться вовсе не Ярославом. И вот почему. Молодой князь, излишне уверенный в своих силах, мог и сам очень плохо распорядиться своей судьбой. Он был христианским фанатиком и считал, вполне вероятно, своим долгом выжигать ересь и язычество по вверенной ему волости. Так что, обнаружив, что жители Мурома склонны к язычеству, Глеб решил там насадить христианство. А каким образом князья насаждали в те времена самую умильную из религий, хорошо известно. Муромчане обиды не стерпели и вышвырнули князя из города, и пришлось ему сидеть в своем шатре в двух поприщах от Мурома Считают, что Глеб мог быть убит собственными людьми именно из-за того, что "покусился на многое", и скорее всего этот князь был сторонником Ярослава, как это ни странно: именно Ярослав ввел в обиход почитание Глеба Мертвый Глеб, погибший от руки "возмущенного народа", был ему не опасен С остальными братьями нашему герою удалось разобраться более мирным путем.
Но княжение Ярослава после уничтожения братьев совсем не было таким безоблачным. У убитых были дети, кроме того, и Мстислав, как оказалось, тоже не прочь посидеть в Киеве, а не в своей Тмутаракани. В 1021 году Новгород отбил у Ярослава Брячислав, внук Владимира, пришлось идти на Новгород походом и отвоевывать назад. В 1023 году на Ярослава пошел Мстислав с союзниками касогами и крымскими хазарами, взял Киев, но киевляне его не приняли, так что пришлось сесть ему на черниговский стол, где он и сидел Ярослав по старой уж привычке нанял за морем варягов и отправился на брата. "И пришел Якун с варягами, – рассказывает летописец, – и был Якун тот красив, и плащу него был золотом выткан. И пришел к Ярославу, и пошел Ярослав с Якуном на Мстислава. Мстислав же, услышав, вышел против них к Листвену. Мстислав же с вечера исполнил дружину и поставил северян прямо против варягов, а сам стал с дружиною своею по обеим сторонам. И наступила ночь, была тьма, молния, гром и дождь. И сказал Мстислав дружине своей: "Пойдем на них". И пошли Мстислав и Ярослав друг на друга, и схватилась дружина северян с варягами, и трудились варяги, рубя северян, и затем двинулся Мстислав с дружиной своей и стал рубить варягов. И была сеча сильна, и когда сверкала молния, блистало оружие, и была гроза велика и сеча сильна и страшна. И когда увидел Ярослав, что терпит поражение, побежал с Якуном, князем варяжским, и Якун тут потерял свой плащ золотой. Ярослав же пришел в Новгород, а Якун ушел за море. Мстислав же чуть свет, увидев лежащими посеченных своих северян и Ярославовых варягов, сказал: "Кто тому не рад? Вот лежит северянин, а вот варяг, а дружина своя цела". И послал Мстислав за Ярославом, говоря: "Садись в своем Киеве: ты старший брат, а мне пусть будет эта сторона Днепра". И не решился Ярослав идти в Киев, пока не помирились. И сидел Мстислав в Чернигове, а Ярослав в Новгороде, и были в Киеве мужи Ярослава".