Страница 43 из 101
Фактически же решение об интервенции было принято раньше. 18 августа в кабинете министра обороны СССР маршала Гречко собрался весь руководящий состав Вооруженных Сил, командующие армиями, которым было суждено отправиться в Чехословакию. Дальнейший разговор известен со слов командующего 38-й армией генерала Майорова.
Собравшиеся маршалы и генералы долго ждали запаздывающего министра, уже предполагая, о чем пойдет речь. Чехословакия давно была темой номер один во всем мире. Появившийся министр без предисловий объявил собравшимся:
— Я только что вернулся с заседания Политбюро. Принято решение на ввод войск стран Варшавского Договора в Чехословакию. Это решение будет осуществлено, даже если оно приведет к третьей мировой войне.
Эти слова, как молотом, ударили собравшихся. Никто не предполагал, что ставки столь высоки. Гречко продолжил:
— За исключением Румынии — она не в счет — все дали согласие на эту акцию. Правда, Янош Кадар окончательное решение изложит завтра утром, в понедельник. У него имеются некоторые осложнения с членами Политбюро. Вальтер Ульбрихт и министр обороны ГДР подготовили пять дивизий для ввода в ЧССР. Политически это теперь пока нецелесообразно. Сейчас не 39-й год. При необходимости мы и их подключим.
После небольшой паузы, пока присутствующие обдумывали услышанное, министр потребовал отчета о готовности войск к операции и дал последние указания:
— Командарм первой танковой!
— Генерал-лейтенант танковых войск Кожанов!
— Доложите.
— Армия, товарищ министр, задачу готова выполнить.
— Хорошо. Главное внимание, товарищ Кожанов, — стремительное выдвижение армии с севера на юг. Четырьмя дивизиями ощетиньтесь на запад… Две дивизии иметь в резерве. КП — Пльзень. Конечно же, в лесах. Зона ответственности армии — три северо-западные и западные области Чехословакии.
— Командарм двадцатой!
— Генерал-лейтенант танковых войск Величко.
— Доложите.
— Армия подготовлена к выполнению поставленной вами задачи.
— Хорошо. Командарм, через 10–12 часов после «Ч» одной, а лучше двумя дивизиями вам следует соединиться с воздушно-десантной дивизией в районе аэродрома Рузине юго-западнее Праги.
— Есть.
Наиболее темпераментно высказался возбужденный предстоящей операцией, командующий воздушно-десантными войсками, генерал-полковник Маргелов:
— Товарищ министр, воздушно-десантная дивизия вовремя… Всё вдребезги разнесем к чертовой матери.
(А. М. Майоров «Вторжение. Чехословакия. 1968», М., 1998, с. 218–219)
Подготовка к операции «Дунай» — вводу войск стран Организации Варшавского Договора на территорию Чехословакии началась еще весной 1968 года. 8 апреля командующий ВДВ Маргелов получил директиву министра обороны маршала Гречко, которая гласила: «Советский Союз и другие социалистические страны, верные интернациональному долгу и Варшавскому Договору, должны вести свои войска для оказания помощи Чехословацкой народной армии в защите Родины от нависшей над ней опасности». По сигналу «Буря» две десантные дивизии должны быть готовы к высадке в Чехословакии парашютным и посадочным способами.
Командиры полков и дивизий, задействованных в ней, знакомились с дорогами и городами Чехословакии, изучая возможные пути выдвижения войск. Были проведены совместные советско-чехословацкие учения, после которых советские части надолго задержались на чехословацкой земле и покинули ее лишь после многочисленных напоминаний чешского руководства.
«Раноутром 18 июня 1968 года государственную границу ЧССР перешла оперативная группа полевого управления армии, — описывал события тех дней начальник политотдела 38-й армии Прикарпатского военного округа С. М. Золотов. — Через три дня советско-чехословацкую границу перешли главные силы армии, выделенные для участия в учении.
Уже с первых встреч на чехословацкой земле стало ясно, что в сознании и поведении значительной части словаков и чехов произошли перемены. Мы не почувствовали той братской теплоты, дружелюбия, которыми чехословацкие друзья отличались прежде, появилась настороженность. 22 июля в штаб нашей армии прибыла группа высших офицеров Чехословацкой народной армии… От имени министра национальной обороны ЧССР они поставили перед нами вопросы: почему вопреки данному маршалом И. И. Якубовским обещанию вывести советские войска до 21 июля они до сих пор в районе учения; по каким причинам мы задерживаемся и каковы наши дальнейшие планы… Мы оказались в затруднительном положении».
Только в начале августа, после неоднократных требований чешского правительства, части 38-й армии вернулись в свои гарнизоны. Предоставим опять слово С. М. Золотову: «Вскоре я получил команду вернуться на командный пункт армии. Здесь предстояла большая работа по ознакомлению с новыми частями и соединениями… Помимо штатных соединений армии здесь уже находились переброшенные дивизии из других регионов. Вместе с командующим я побывал в этих соединениях, поговорил с людьми. Хотя о возможном броске через чехословацкую границу впрямую речь не вели, офицеры понимали, для чего создается столь мощная группировка войск в Закарпатье… 12 августа к нам в войска прибыл министр обороны СССР Маршал Советского Союза А. А. Гречко».
Ставим чехов на место
Непосредственная подготовка группировки советских войск к вторжению, уже под руководством лично министра обороны Гречко, началась 17–18 августа. К 20 августа все подготовительные мероприятия завершились и соединения 1-й гвардейской танковой, 20-й гвардейской общевойсковой и 16-й воздушной армий Группы советских войск в Германии, 11-й гвардейской общевойсковой армии Прибалтийского военного округа, 5-й гвардейской танковой и 28-й общевойсковой армий Белорусского военного округа, 13-й, 38-й общевойсковых армий и 28-го армейского корпуса Прикарпатского военного округа, 14-й воздушной армии Одесского военного округа — всего до 500 тысяч человек (из них 250 тысяч — в первом эшелоне) и 5000 танков и бронетранспортеров, были готовы к действиям. Главнокомандующим группировкой советских войск был назначен генерал армии И. Г. Павловский.
В ночь с 20 на 21 августа в эфире прозвучал сигнал «Влтава-666» (даже сигнал, случайно или осознано, был сатанинский) и операция началась одновременным вторжением двух десятков советских дивизий с трех направлений, высадкой воздушного десанта — 7-й воздушно-десантной дивизии из Каунаса и 103-й из Витебска в Праге и Брно. Самолеты-постановщики помех Ту-16 226-го авиаполка радиоэлектронной борьбы, поднявшиеся с аэродрома Стрый на Украине, подавили работу всех радио- и радиолокационных станций на территории Чехословакии, продемонстрировав огромное значение средств радиоэлектронной борьбы в современной войне.
В 4 часа утра 21 августа 1968 года в аэропорту Рузине под Прагой приземлился советский рейсовый самолет. Но вместо обычных пассажиров из него выскочили десантники разведбата 7-й десантной дивизии. Парни в голубых беретах без единого выстрела захватили здание аэропорта, оцепили самолеты, стоявшие налетном поле. Были блокированы аэродромные гарнизоны и дан зеленый свет основным силам вторжения.
Солдатам цель операции объясняли просто — контрреволюционеры, захватившие власть в Чехословакии, открыли границу с Федеративной Республикой Германией, поэтому советские войска должны опередить германское вторжение. Многие были уверены, что идут на войну. Для поднятия боевого духа постановлением Правительства СССР с 21 августа был усилен солдатский продовольственный паек — теперь солдаты получали на 50 граммов масла, 200 граммов мяса и 200 граммов белого хлеба в сутки больше.
Через несколько минут небо над чешским аэродромом загудело. Каждые тридцать секунд на взлетно-посадочную полосу садился очередной транспортный самолет. Не успевал он докатиться до конца полосы, как на нее садилась следующая машина. Из транспортников, не дожидаясь полной остановки, выпрыгивали десантники. На выгрузку вооружения и техники из самолета тратили не более трех минут. Люди и боевая техника тут же разворачивались и устремлялись к намеченным целям в Праге.