Страница 14 из 14
28 июня наш отец был все еще занят своей практикой в Оук-Парк, пытаясь на расстоянии улаживать дела в Уиндмере, хотя это было нелегко. Он писал: «Мои дорогие Грэйси, Урсула и Санни! Настоящим подтверждаю получение всех ваших добрых писем, пришедших сегодня, чтобы освежить мои воспоминания о чудесном месте под названием Уоллун-Лейк. Спасибо за описание местного колорита, от кроликов до катания на байдарке и чудесного сада за лодочным сараем. У меня есть план распорядиться насчет всех кроликов. Попроси Эрнеста взять ружье и перестрелять их. Пусть он также сделает посадки рядом с ореховыми деревьями в Лонгфилде. Если он не справится, то я все сделаю сам, когда приеду. Что касается навоза, если это создает проблему, то используйте его полностью на удобрение. Что случилось с диким котом и многочисленными собаками Бэкона? У нас здесь стоит страшная жара. В субботу было 92, в воскресенье 94, а сейчас, в три часа дня, 96 градусов по Фаренгейту. Я написал доктору Пот-тоффу и надеюсь получить от него любезный ответ через несколько дней. Ни о чем не беспокойтесь, устраивайте дела по своему усмотрению. Я начинаю собирать все те многочисленные вещи, которые вам совершенно необходимы, и с удовольствием их доставлю при первой же удобной возможности. Байдарку тщательно покройте лаком. Я страстно мечтаю совершить прогулку по Уоллун. Я думаю, мне следует написать письмо Уорренам и попросить кого-нибудь из вас доставить его, так оно не пролежит целую неделю в его почтовом ящике в Бойн-Сити. Если будет необходимость устроить сенокос до того, как я приеду, то начинайте без меня. Прошлой ночью я выслал вам много газет и сегодня отправлю еще… Вчера я нарвал большой пучок редиски в саду Лестера и отнес матери для воскресного обеда. Она была замечательной. Сейчас с деревьев катальпа осыпаются лепестки цветов, и газон под ними словно покрыт снегом… Слишком жарко даже для того, чтобы приготовить спагетти. Пью крепкие напитки и ем крекеры с имбирным печеньем. Я получил открытку от Теда Брамбека из Вандербилта. Он пишет, что вместе с Эрнестом уехали на озеро Блэк, а когда вернутся, то вместе приедут к вам на Уоллун. В воскресенье вечером звонил дядя Тайли Хэнкок. У него все замечательно, но он страшно расстроен тем, что Эрнест ему давно не пишет и он до настоящего времени не получает от него чехол для удочки… Я думаю, он был бы не против приглашения на озеро. Поступайте так, как считаете нужным…»
2 июля отец поручил доктору Поттоффу заботу о своих пациентах, а сам на две недели отправился в Уиндмер. Пока он находился там, конфликт быстро назревал. Усталый и осознающий то, что он никакими способами не получит ответы на все жизненные вопросы, отец был встревожен. Его сбил с толку отказ Эрнеста остепениться. Он боялся думать о том, к чему может привести дальнейшее независимое поведение.
Возвратясь после нелегкого отпуска в Оук-Парк, он послал матери письмо, датированное 18 июля: «Я написал Эрнесту и отослал ему чек, как мы и договаривались. Я посоветовал ему поехать вместе с Тедом в Траверс-Сити и найти хорошо оплачиваемую работу. Это, по крайней мере, сократит его расходы на проживание. Я также очень искренне надеялся, что после достижения совершеннолетия он станет более внимательным к другим людям и не будет использовать язвительные слова». 21 июля: «Сегодня Эрнесту исполняется двадцать один год, и я надеюсь, что он прекрасно проведет этот день. Письма от него еще не было, но я уверен в том, что он произвел опрыскивание согласно твоему письму от прошлого четверга, так что я выслал ему пять долларов за работу и еще пять в честь дня рождения. Надеюсь, сейчас он напишет мне хорошее письмо…» 22 июля: «…Отсутствие вестей от Уорренов причиняет мне сильное беспокойство. Если Эрнест принес ему письмо, которое я написал и вручил ему в день моего отъезда, то не о чем тревожиться… Я полагаю, Эрнест пытается нас рассердить, чтобы получить в лице Брамми свидетеля того, как мы будем радоваться, если ему придется уехать от нас. Я писал ему о том, что хочу видеть его более независимым, более почтительным к семье и занятым делом, хочу, чтобы он устроился на работу в Траверс-Сити. Послание для него я вложил в этот конверт. Ты его прочитай и передай ему. Будь мужественной, моя дорогая! Мы все заняты делом, а скоро он успокоится и будет страдать от потери своих друзей, оттого, как быстро он их всех растерял. Ему будет необходимо заняться чем-то новым… Прочитай письмо, которое я написал для Эрнеста! Если он уехал, то запечатай его, наклей марку и отправь ему!»
25 июля: «…С последней почтой прошлым вечером я получил одно твое письмо в большом конверте и другое, написанное в четверг вечером, после ужина в честь дня рождения Эрнеста. Я надеюсь, что он вместе с Биллом вернулся в Бэй, а ты прочитала и отослала ему письмо, в котором я написал ему о том, чтобы он держался подальше от Уиндмера до тех пор, пока его не пригласят назад. Ты, несомненно, устроила ему приятное времяпровождение…»
26 июля: «Моя дорогая Грэйси! Я только что получил твое письмо, написанное в субботу, двадцать четвертого числа, и мне очень жаль тебя. Я надеюсь, ты вручила письмо Эрнесту, которое я прислал для него. В нем я советовал ему уехать отсюда, начать работать. Он должен держаться подальше от Уиндмера до тех пор, пока его снова не пригласят вернуться. Это серьезное оскорбление, которое он и Тед Брамбек должны принять за то, что они так вели себя все это время. Конечно, я допускаю, что они вернулись назад в Бэй, когда приехал Билл Смит, как раз через день после чудесного ужина двадцать первого июля, о котором ты писала. С горечью в сердце я получил письмо от Уоррена. Оно доказало то, что Эрнест не передал Уорренам послание, которое я написал в день моего отъезда и попросил Эрнеста доставить его Уорренам в тот же вечер. Я только ответил на вопросы, и Уоррен поймет то, что я хотел сказать, и у нас не будет разногласий. Мне бы так хотелось, чтобы Эрнест проявил некоторую скромность и лояльность по отношению к тебе и не продолжал пьянствовать со своим дружком Тедом. Я снова напишу ему в Бэй, и если он все еще в Уиндмере, то скажи, что в Бэй для него пришла почта. Я также напишу Теду в Бэй и сообщу ему, что это уж слишком для тебя – развлекать его и дальше в Уиндмере, а потом потребую, чтобы он и Эрнест не возвращались в Уиндмер до того, как ты сама их пригласишь. …В такую жару здесь невозможно работать, но еще тяжелее узнавать о том, что ты страдаешь от таких оскорблений, послуживших причиной разрыва семейного круга.
А ведь для него и его друзей было столько всего сделано. … Я буду продолжать молиться за Эрнеста, за то, чтобы он воспитал в себе чувство большей ответственности, ибо в противном случае Господь ниспошлет ему еще большие страдания, чем у него были до сих пор».
28 июля: «Мои дорогие в Уиндмере! Сегодня от вас не было писем, но я получил от Эрнеста очень конкретное письмо с отречением. Он очень странный молодой человек, не понимающий, что его мать и отец сделали для него гораздо больше, чем любой из его близких друзей. Несомненно, он должен поплатиться за это. Я не придаю никакого значения его заявлениям о том, что он не сделал ничего предосудительного в Уиндмере. Он говорит, что Брамми был там по твоей личной просьбе и он покрасил для тебя дом, вырыл мусорные ямы, мыл посуду и выполнял все, что требуется от «наемного рабочего». Пусть будет так. Лишь бы сейчас они были подальше и не приносили тебе боль. В своем письме он сообщил, что потерял свою записную книжку, когда рыбачил на ручье Спринг, а в ней были деньги, полученные по чеку, который я прислал ему, и сам отцовский чек. Он получил второй отцовский чек на сумму два доллара. Он не сказал мне ничего хорошего. Он не внял моим благоразумным советам, в которых я был уверен, и лучше для него и Брамми держаться подальше от Уиндмера до тех пор, пока ты сама не пригласишь его обратно. А между строк я читал, что он больше вообще не желает ничего слышать от меня. Я надеюсь, что в этом не будет необходимости. Он не ответил на вопрос об их поездке, о которой я говорил с ним. Я не допущу, чтобы его несдержанное письмо принесло мне раздражение, и выдержу паузу, прежде чем написать ему снова. Когда я перечитывал черновики, меня не покидало чувство уверенности в том, что я написал именно то, что ты хотела от меня. В своем письме он сообщил, что прошлым воскресеньем в Петоски видел всех своих друзей из семьи Коннэбл из Торонто. Сказал ли он тебе, доставил или нет то письмо Уорренам вечером после моего отъезда?»
Конец ознакомительного фрагмента.