Страница 26 из 146
Разделяя и поддерживая основные положения доклада начальника Генерального штаба генерала армии М. А. Моисеева, хотелось бы поднять некоторые вопросы в развитие этого доклада.
В недалеком прошлом революционный скачок в военном деле был связан главным образом с военно-техническим прогрессом. В перспективе нам, несомненно, надо также ориентироваться на дальнейший технический прогресс. Нельзя исключать, что уже в ближайшем будущем появятся еще более разрушительные средства ведения войны (в том числе неядерные).
В то же время сейчас на первый план выдвигаются причины политического характера. При этом возможность решения оборонных задач ставится в прямую зависимость не только от внешнеполитической ситуации, но и от внутренней стабильности в стране. Фактически именно отсюда сегодня грозит смертельная опасность разрушения нашего государства (это мое пророческое заявление никем не было опровергнуто, а в жизни оно исполнилось). Поэтому теория должна учитывать и эти особенности. Сейчас нельзя просто опираться на традиционный опыт. Сложившаяся обстановка не имеет даже приблизительных примеров из прошлого.
Позитивные процессы в мире должны быть нами учтены. Но мы отвечаем перед народом за оборону государства и пренебрегать опасностью, которую таит в себе общая внешнеполитическая и особенно внутриполитическая обстановка, не имеем права.
Развал Варшавского Договора с одной стороны и укрепление НАТО с другой — это факт. На сегодня действительное положение дел с соотношением сил составляет 2:1 в пользу НАТО. Но если учесть ухудшение стратегического положения страны, ликвидацию нашей инфраструктуры в Восточной Европе (арсеналов, аэродромов, баз и т. п.) и одновременное развитие инфраструктуры за счет нас у НАТО, то наши позиции снижаются еще больше.
Объединенная Германия должна стать мирным государством. Но резкий рост ее потенциальных экономических возможностей и живучесть в стране реваншистских взглядов могут, в конечном счете, в короткие сроки превратить ее в реальную силу, которой ни одно европейское государство не сможет противостоять (кроме Советского Союза — пока).
Мы не должны также сбрасывать со счетов то, что все наши военные планы и расчеты, хотя они и устарели, стали (с вхождением ГДР в состав объединенной Германии) достоянием Запада. Это требует разработки новых подходов, новых теоретических положений и методов выполнения задач.
Военно-стратегическая концепция НАТО в новой обстановке, конечно, будет меняться. Но вряд ли она положительно скорректируется в плане миролюбия. Нам надо наконец понять, что события, которые происходят у нас в стране в начале 90-х годов, полностью отвечают стратегическим интересам США и НАТО (единственное их опасение: чтобы в период развала государства не могло произойти несакционированное применение наших стратегических ядерных сил). Они внимательно следят за нашим самоедством, наблюдают и ждут, что мы сами с собой сделаем. А затем без выстрела «помогут» нам завершить все процессы.
Если внимательно присмотреться к направленности стратегических устремлений наших вероятных противников (а они есть), то налицо желание придать значительно большую мобильность своим вооруженным силам, дальнобойность систем огневого поражения. Такой вывод — это отражение реальности, а не подозрительность, как это хотят показать некоторые официальные лица. Наша обязанность — учитывать ситуацию как в теории, так и на практике.
Особенно важно подчеркнуть, что для нас будет правильно даже в новых условиях отыскивать подходы в стратегии и делать расчеты, исходя из возможных наиболее сложных позиций и самого неблагоприятного варианта, который может сложиться для нашего государства и Вооруженных Сил. Иначе теория приведет практику к поражениям.
Решающим элементом научного прогноза является оценка вероятного противника. Конечно, мы не должны афишировать, кто для нас сегодня может быть противником, как это делает, например, министр обороны США Чейни в брошюре «Советская военная мощь» (сентябрь 1990 г.). Но то, что НАТО продолжает существовать и никто не думает о роспуске этого военного блока, — это реальность, о чем заявил начальник штаба армии США генерал Вуоно и командующий сухопутными войсками бундесвера генерал Ондарца. Причем НАТО существует не абстрактно, а нацелено против СССР (других противников у этого блока нет). Надо также иметь в виду, что планы НАТО пока не корректируются ни в какой из областей.
Кроме того, мы не должны исключать возможную эволюцию в блоковой системе. Вполне вероятно, например, что Чехия, Словакия, Венгрия, Польша, укрепившись, могут реорганизоваться в военный блок НАТО. Мало того, это может воздействовать на отдельные наши республики на западе страны (обратите внимание, читатель, это мной говорилось в официальном выступлении в 1990 году).
Не исключена также конфронтация на основе территориальных претензий (Западная Украина, Бессарабия, Калининградская область и другие).
О характере возможной войны. В наших «Основах подготовки и ведения операций Вооруженных Сил СССР» мировая война трактуется как решающее вооруженное столкновение двух мировых систем — социалистической и капиталистической (во главе с СССР и США). Но социалистическая система государств уже не существует. Очевидно, и войны двух социально противоположных коалиций не будет. Ведь страна доведена до этого. Возникает вопрос о возможном появлении новых видов войн, причинами которых будут социально-экономические, национальные, религиозные и другие проблемы. Возникает также вопрос о внутренних гражданских войнах и даже войнах межреспубликанских. Хотя вроде неэтично говорить об этом, но и закрывать глаза на реальность нельзя. Следовательно, теорию по этому вопросу надо создавать.
О сущности нашей стратегии (прошу особо обратить внимание). Оборонительная доктрина отражала в прошлом и отражает сейчас миролюбивую политику нашего государства и полностью отвечает интересам нашего народа. Но оборонительная доктрина не означает, что у нас должна быть сугубо оборонительной и стратегия.
В ходе ведения стратегической обороны мы не должны ограничиваться контрнаступлением в пределах национальных границ, как это представлено здесь на схемах. Мы обязаны, если ставим перед собой цель полностью разгромить агрессора, проводить решительные и глубокие наступательные операции, хотя они и будут иметь новое содержание. Поэтому стрелы наших контрударов, нарисованные только до государственной границы, несомненно, должны быть протянуты на Запад в те районы, откуда начал свой поход агрессор. Мы обязаны его полностью уничтожить.
Поэтому под такие действия надо будет предусматривать и создание необходимого ударного ядра (очевидно, за счет танковых дивизий, фронтовой и армейской авиации, разведывательно-ударных комплексов).
О характере проводимых операций. В современных условиях не только начальный, но и все последующие периоды войны будут иными по сравнению с тем, как они описаны в «Основах подготовки и ведения операций Вооруженных Сил СССР».
На наш взгляд, решающее значение в начале войны приобретут не стратегические, а фронтовые и даже армейские операции. В этот период будет осуществляться стратегия ограниченных действий. Однако в основе всего должно быть уничтожение, захват или хотя бы подавление любых пунктов управления. Но в последующем наша стратегия должна основываться на проведении самых решительных и возрастающих по размаху операций с использованием всех имеющихся сил и высокоточного оружия.
Об определении принципов и нормативов. Очевидно, Вооруженные Силы в новом составе и при изменившейся структуре должны опираться на новые принципы и нормативы. На наш взгляд, невозможно будет создать сплошной фронт имеющимися силами. Нельзя рассчитывать и на глубокоэшелонированную группировку. Наверно, полосы соединения и объединения также изменятся.
Возможно, надо выработать новые принципы развертывания и ведения военных действий по отдельным направлениям с глубоким маневром, опираясь на отдельные укрепленные районы. В то же время эти действия должны обеспечиваться огнем дальнобойного и высокоточного оружия.