Страница 49 из 67
– Ты рано забеспокоилась, до развязки еще далеко!
Но развязка была не при чем: она внезапно перестала жить в мире той сказки и переселилась в свою, в этот момент такую счастливую! Она – зрительница, пришла с родным человеком, он о ней заботится, а она с удовольствием смотрит спектакль. И если будет что-то страшное на сцене, или даже не на сцене – у нее есть надежная защита. Она так до конца спектакля и упивалась присутствием «своего» человека рядом – это было такое необычное и желанное ощущение для нее, что «не совсем безоблачный конец» не смог ее пронять.
Она снисходительно и сочувственно вздохнула, когда растаяла одинокая, чужая всем Снегурочка… но созвучнее всего ее настроению была приветственная песня Яриле.
…Когда они вышли из театра, причем Лулу так и не сумела извлечь свой фартук из гардеробной, было еще сравнительно светло.
Это время – ранние сумерки – Лулу обычно не любила. Уроки закончились, домой не хочется, не знаешь, куда себя деть.
Но сегодня! Она шла около Виконта, он не разговаривал, думал о чем-то, но Лулу все равно было интересно и приятно гулять. Так и бывает в семьях, она много раз видела, люди идут себе рядом, спокойно молчат, и радуются присутствию друг друга. Она представляла себе, что это привычная послеобеденная прогулка, каждодневная, и нет необходимости говорить что-то именно сегодня. Послеобеденная… немедленно засосало под ложечкой.
– Вот жалко, что я съела свой завтрак – у нас был бы большой бутерброд с ветчиной, а вчера у меня были пирожки. Вы тоже их любите…
Виконт остановился, улыбнулся и подтолкнул Лулу локтем в плечо:
– Решила, что я уклоняюсь от кондитерской? Нет. Мы движемся в нужном направлении.
– Правильно. Мы в кондитерскую. А только потом к Софье Осиповне? Да?
– Какая Софья? Кто это? А! Родственница Евдокии Васильевны! Вряд ли успею заглянуть к ней.
– Вы покушаете и уедете? Как это? Еще рано…
– Не хнычь, Лулуша!
Отворив стеклянную дверь, Виконт впустил Лулу в сытный и сладкий воздух кондитерской.
И вот уже съедены слоеные пирожки, на очереди – знаменитая ростовская «водовозка» из бисквита и шоколада. Лулу сбавила темпы. Ела она одна, Виконт прихлебывал кофе и с некоторым изумлением смотрел, как тридцатикилограммовая худышка Лулу поглощала произведения кондитера. Наконец он сообразил:
– Ты же с утра вне дома. А я отбиваю тебе пирожными аппетит. В котором часу тебя ждут к ужину?
– Я, когда приду домой, тогда и поем, хоть в десять часов!
– Какие десять часов, что за чепуха! Восьми нет.
Лулу представила, что бы он сказал, узнав о ее многочислен-ных опозданиях к ужину… У нее даже озноб прошел по телу, но одновременно она поняла, чего ей не хватает в жизни. Как же хорошо побаиваться того, кто заботится о тебе! Но объяснить, как обстоят дела, все ж таки не решилась.
– А я вторую половину плохо смотрела… и даже не очень жалко было…
– Понимаю, почему ты не в восторге. Дело в игре, декорациях. Сюжет идет, а атмосферы хорошего театра нет.
– Я не в восторге? Я… смотрите… смотрите…
Лулу вскочила и, встряхнув волосами, продекламировала:
– В... какой-то час обычной чередой
Являюсь я на землю берендеев…
Она величественно выпрямилась и повторила жест Весны из спектакля: выбросила руку вбок и вверх, подкрутив пальцы.
– Час – «урочный», но вообще чудесно! – похвалил Виконт. – Это что – пародия? А еще кого можешь?
– Снегурочка вот такая, – она поникла всем телом и опустила руки в безвольном оцепенении, но тут же встрепенулась:
– А лучше – Вакула Бобыль! – и, заломив воображаемую шапку, потеребила подбородок, наморщила нос и почти сквозь зубы запела:
– У Вакулы Бобыля ни кола, ни двора! – тут она изобразила, что пошла вприсядку, и повторила: – ни кола, ни двора. Ни кола, ни двора!
Виконт весело рассмеялся и довольно блеснул на нее глазами:
– Ты же у меня жанровая актриса, я и забыл! Тебе, конечно, нужна не эта поделка. Если бы мы были с тобой в Петербурге… Петрограде, что я бы тебе показал! – он сам сделал какое-то вращательное движение рукой.
– Виконт, а вы танцевать умеете?
– Конечно, и даже люблю.
– А где такое место, в котором можно танцевать одному?
– Почему одному? Иногда приятнее с кем-нибудь потанцевать, чем уклониться.
Лулу не очень представляла себе, как и что, и, главное, с кем он может танцевать, но тема не показалась приятной, и она переменила ее:
– А давайте, вместо Калитвы, помните, вы обещали, в Петроград поедем? Я так хочу… Адмиралтейская игла, мосты повисли… как красиво и необычно!
– Александрин, Александрин, что себя растравлять? – он подтащил Лулу к себе за отвороты пальто и провел ладонью по ее щеке.
– А ты поправилась немного – вот приеду, Евдокию Васильевну порадую,– он отнял ладонь от ее лица и поднялся. – Идем, пройдемся по набережной до твоего дома.
По дороге он спросил:
– У тебя здесь есть Островский? Тебе хорошо самой прочесть «Снегурочку», чтобы синие ресницы не заслоняли всего остального.
– Здесь я читаю только о непослушных детях и, как их вороны живых едят. Это Софья Осиповна дает, свои я дома забыла. А знакомая лавка – закрылась. Летом буду читать, ведь скоро, правда?
– У тебя здесь абсолютно нет книжек? Это безобразие. Зайдем.
Скоро к портфелю в руке, обтянутой перчаткой, прибавилась стопочка книг, и Лулу, поворачивая лицо набок, старалась прочитать названия, но так как шли они уже достаточно быстро, ей это не удавалось. Она попыталась выспросить, что там написано. В этом нетерпении была еще и тайная мысль «завести» его на рассказ. Но ничего не получилось, он покачал головой и погрозил пальцем, как всегда, по-своему, один раз и, как будто, ударив им о невидимую преграду.
– Ну, нет. Портить удовольствие я тебе не стану.
– Ладно, тогда я сначала беру «Капитанскую дочку». Наверное, это про пиратов, я прочитаю и вам расскажу. Хорошо?
Виконт прислонился спиной к стене возле какого-то подъезда, до которого Лулу не было никакого дела, засмеялся и кивнул.
– Ой, Это что? Уже Софья Осиповна?
– Нет, это пока я!
– Я про дверь спрашиваю!
Услышав еще один короткий смешок, Лулу решила, что мо-мент подходящий и попыталась затащить его к Софье Осиповне, но Виконт, посерьезнев, решительно отказался и сказал:
– Ну, иди.
Лулу, машинально взяв из его руки сумку и книги, стояла пе-ред ним без слов. Он повернул ее и слегка подтолкнул к лестнице:
– Иди, мне тоже пора, поднимайся спокойно.
Вздохнув, Лулу медленно поплелась вверх по серой лестнице. На середине пути она оглянулась: освещенный фонарем, Виконт все еще стоял в дверном проеме.
ГЛАВА 4. ЕСЛИ ТЫ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ…
...Мерзавка! – Софья Осиповна, втянув нижнюю губу, ущипнула Лулу за руку. – Будешь у меня еще, будешь?
Лулу сильным движением вырвалась, бросилась в свою комнату, задвинула щеколду… Ну вот, почти в безопасности. Тяжело дыша, она уселась на кровать и прислушалась. Софья Осиповна, по своему обыкновению, не отходила от двери. Как часто Лулу, даже ночью, слышала характерное посапывание, производимое теткиным носом в коридоре. Подслушивает. Сейчас этот нос издавал протяжные свисты, похоже, тетка близка в своей ярости к предельной точке. Хотя для Лулу не было новым это осатаневшее существо, появляющееся время от времени из-за елейной занавески, но все же она каждый раз очень пугалась его. Все дерзости, всё презрение, которые предназначались обычной Софье Осиповне, тонули в этом страхе. Струйка воздуха, с шумом затягиваемая сквозь зубы, закаченные глаза, судорожно скрюченные пальцы... Лулу и сейчас вздрогнула. Ей всегда казалось, что Софье Осиповне было бы в такой момент приятно разорвать ее на части, но дело ограничивалось щипками и царапинами. Самое удивительное, что Лулу не могла нащупать, чем вызывается каждый новый припадок. Поздние возвращения, долгие отлучки, непослушание и дерзости могли не произвести на Софью Осиповну никакого впечатления. Как-то бдительная тетка учинила настоящий обыск комнаты Лулу и была ею за этим застигнута. Но даже в ответ на откровенное грубиянство возмущенной хозяйки вещей Софья Осиповна ответила только покачиванием головы и поспешила уйти. А сейчас из-за нарядного платья, надетого дома в зимний пост… Теперь придется сидеть в комнате до утра. Хорошо, что полосатая Буся спит на ее подушке. Она ласково подхватила кошку под теплый живот и пристроила к себе на колени. Пушистая Буся в ответ на такое перемещение пару раз мурлыкнула и помяла лапками ее ноги, устраиваясь поуютнее. Лулу приказала себе немедленно начать думать о чем-то хорошем.