Страница 8 из 72
— Ничего смешного, сэр, — обиженно сказала девушка, подбоченившись.
Штефан видел, что на лице еще остались следы туши, и подмигнул ей:
— Еще надо вытереть. Хочешь, помогу?
— Что? Нет уж, не надо. Я сама.
Она, не задумываясь, подняла край своей серой хламиды к глазам, а Штефан, к своему удовольствию, смог полюбоваться гладкой, нежной кожей ее тела, которое немного виднелось из-под задранной блузы. На секунду ему стало совсем не смешно, снова вернулось то чувство необузданного желания, которое охватило его во время выступления танцовщицы.
Девушка привела себя наконец в порядок и смотрела на Штефана. Он окинул ее оценивающим взглядом, понимая, что уже ни за что не отпустит ее.
— Если вы закончили осмотр, может, скажете, что вы хотите? — сказала она. — Меня ждут посетители…
— Тебя.
— Что?
— Я хочу тебя.
Итак, она правильно поняла. Можно было не переспрашивать. Но что он нашел в ней такого, чтобы так сразу выбрать ее? Таня знает себя очень хорошо. Семь лет она старалась сделать из себя существо, способное вызвать только отвращение у любого нормального мужчины. Ее внешность не должна привлекать. И вот теперь все насмарку? Этот пару раз взглянул и уже желает ее! Сам-то довольно привлекательный, такое мужественное лицо. Кажется вполне состоятельным, из-под обыкновенного плаща видна хорошая одежда; Странно, что она приглянулась такому мужчине.
Таня поначалу решила, Что; он испанец или мексиканец, у него смуглая кожа и темные волосы. Но испанский акцент не спутаешь с другим, а у этого говор особенный, хотя он хорошо говорит по-английски. Может, он из Канады? Она плохо знала уроженцев с Севера, они редко заезжали в город.
Таня еще раз взглянула на незнакомца. У него и впрямь интересная внешность. Немного хищное выражение лица, резкие черты и эти шрамы на левой щеке и подбородке. Но они не вызывают отвращения. Таня даже испытывала сочувствие к человеку, у которого такие отметины на лице. Он знает, что такое боль, да и сейчас, возможно, страдает, а ей хорошо знакомы боль и страдание.
Но сочувствие не означает, что она готова пойти по его первому зову, забыв о чести. Его довольно грубое предложение она даже не удостоит ответом.
— Думаю, что Эйджи справится с вашим требованием отлично. Я сейчас пришлю ее, — сказала Таня.
Она повернулась и двинулась было прочь, но он схватил ее за пояс и резко притянул к себе. Таня не удержалась и с размаху плюхнулась прямо к нему на колени. С минуту она была не в силах не то что двинуться с места, но и слова сказать.
Наконец она смело взглянула на этого нахала.
— Вы явно напрашиваетесь на неприятности, сэр! — сказала она твердым голосом.
— Тише! — только усмехнулся он. — Нечего тебе дуться! Смотри.
И он насыпал в подол ее юбки двадцать золотых монет.
Таня уставилась на деньги. Она никогда не видала столько сразу. И они предназначались ей за услуги. Эйприл и Эйджи получали по доллару или по два со своих тайных клиентов, а Доббс платил им и того меньше. А тут ей одной… У Тани в голове поднялся целый рой мыслей о том, что она могла бы сделать на эти деньги.
«Боже, помоги мне не поддаться искушению!» — молилась она про себя. Еле сдерживалась, чтобы даже просто не дотронуться до злосчастных монет. Нет, это действительно сущий дьявол! Столько денег только за то, чтобы она отдалась ему, лишилась девственности, которую и не берегла для кого-то определенного. Она и замуж не собиралась выходить… Кругом сплошные мужланы… А этот такой ухоженный, от него приятно пахнет и внешне вполне ничего. Может, ей даже понравится… Господи, и о чем она только думает?
— Ты, должно быть, сам дьявол! — прошептала она.
Он наклонился к ней ближе, так, что она почувствовала его горячее дыхание на щеке.
— Многие тоже так считают, — проговорил он, усмехнувшись.
— Но ты сам не должен считать так! — ужаснулась она.
— Почему?
— Потому что… А, неважно.
Таня попыталась встать с его колен, но он удержал ее, крепко сжав за талию. Дрожь пробежала по ее телу.
— Послушайте, сэр, вам не такая нужна… Но ей не дали договорить. Прямо над головой раздался чей-то голос:
— Штефан, я просто оговорился и не считаю себя виноватым в том, что тогда…
— Хорошо, хорошо, Василий! — перебил говорившего Штефан. — Протри глаза! Не видишь, я занят?
Таня повернулась и чуть было не ахнула от удивления: перед ней стоял молодой человек, красивый, как бог — золотые кудри до плеч, нежная кожа персикового цвета и светло-карие глаза. Такие же, как у того, кто крепко держал ее. Но этот мужчина со странным именем был просто прекрасен, такого красавца она никогда в жизни еще не видела.
Он тоже удивленно глазел на Таню, но это было простое любопытство. Потом он обратился к другу:
— Выходит, ты сдался? Решил, что красотки не для тебя и выбрал себе вот эту девку? — Он пренебрежительно кивнул на Таню. — Господи, Штефан! Да я пойду и приведу тебе эту танцовщицу!
Таня не сразу сообразила, что ее ужасно оскорбили. Ей хорошо известно, что ее внешность непримечательна, но никому не позволено говорить об этом вслух. Да еще так сказать! Словно она ничто, пустое место, грязь под ногами — переступить и пойти дальше! Это задело ее за живое. Услышать оскорбление, да еще от какого-то напыщенного чужестранца! Таня чувствовала, как закипает от ярости.
Да кто они такие, эти двое? Один уверен в том, что может купить ее, как девку, другой считает, что никто в здравом уме не способен пожелать купить ее!
«Надо быстрее убираться отсюда — подумала она, — нет, они мне за все заплатят! Только сначала надо слезть с колен этого дьявола!»
Таня так и сделала: она вскочила на ноги и, гордо подняв голову, презрительно оглядела обоих обидчиков. Потом аккуратно положила деньги на стол. Ей пришлось сдерживаться — не хватало самой устроить драку в таверне. Вчерашней потасовки достаточно. Сейчас она удалится с чувством собственного достоинства и будет гордиться своей выдержкой… Но ее хватило всего на пару секунд. Такое бешенство овладело ею, что она, резко повернувшись, отвесила златокудрому хорошую оплеуху.
А дальше все произошло быстро и без лишнего шума. Василий замахнулся на девушку, но Штефан поймал его руку и не дал ему ударить Таня же не дожидаясь защиты со стороны, выхватила кинжал. Она стояла, свирепо глядя на своих врагов, не произнося ни слова. Они боялись пошевелиться, ожидая удара. Но тут Таня пришла в себя и опрометью бросилась вон.
Как только грозная девица исчезла, Штефан повернулся к кузену.
— Василий, ты просто идиот! — вскричал он.
— Эта сука набросилась на меня с ножом. Ты что, не видел? — огрызнулся тот.
— И неудивительно — ты же собирался ударить ее!
— Она заслужила! Дала мне пощечину!
— И поделом тебе!
Василий недоуменно пожал плечами:
— Ты странно рассуждаешь, Штефан. Ладно, мы же помирились с тобой. Не будем снова ссориться. Хочешь, я приведу к тебе ту танцовщицу?
— Болван, это и была та самая танцовщица! — воскликнул Штефан.
Василий, казалось, нисколько не удивился неожиданному повороту дела.
— Тогда хорошо, что я вовремя подвернулся и спас тебя. Поблагодаришь позже.
Глава 5
В гостинице друзей поджидал Андор с любопытными новостями. Оказалось, что Доббс, которого они разыскивали, — хозяин той самой таверны «Сераль», но жена его, в то далекое время сопровождавшая баронессу, давно умерла. Это их просто сразило — они были так близки к цели, но даже не догадывались об этом. Василий стал настаивать на том, чтобы вернуться в таверну и как следует расспросить этого Доббса. Но Штефан уговорил его подождать до утра, считая, что Доббс от них не уйдет; он двадцать лет живет тут и за одну ночь никуда не денется. Так или иначе, а ему придется рассказать все, что он знает о Тане.
Но на самом деле Штефану не очень-то хотелось снова предстать перед той маленькой танцовщицей, которая подверглась нападкам его кузена. Правда, он сам сперва не усмотрел в словах Василия никакой грубости, удивило совсем другое: какое его дело, кого он себе выбрал? Но все-таки Василий не должен был оскорблять девчонку. А Штефану следовало защитить ее, раз он выбрал ее себе, и вмешаться, прежде чем разыгралась вся эта неприятная сцена. Тогда бы он провел с ней все-таки ночь…