Страница 40 из 72
И Штефан нашел единственный ответ на загадку — она просто использовала это как уловку, чтобы отказать ему. Так и должно было случиться. Не стоило даже предлагать Лазарь что-то говорил ему о том, что она хотела нарочно раздосадовать его своим появлением в зале, а вовсе не подцепить кавалера на полчаса. Но он видел только то, что хотел видеть.
— Да почему бы тебе не переспать с ней и прекратить думать про всякие глупости?
— Заткнись, Василий.
Они стояли все вместе у стойки бара в игорном зале. Посетителей было мало, все сидели за одним столом, два других были сломаны во время драки. Но в этот час большинство пассажиров разошлись по своим каютам. Бармен решил закрыть бар после потасовки. Пришлось заплатить ему еще, помимо платы за причиненный ущерб, чтобы он обслужил их.
— Василий первый раз говорит дело, Штефан, — вступил в разговор Лазарь. — Лучше это сделать, а то напиваешься каждый вечер только для того, чтобы спокойно заснуть в одной с ней кровати. А наутро орешь на всех нас, кроме нее, разумеется.
— Заткнись, Лазарь.
— Да оставьте вы оба его в покое! — вступился за Штефана Андор. — Все мужчины начинают пить, когда женщины ломаются и не уступают.
— Заткнись…
— Ты что? Он же за тебя заступается! — удивился Василий.
Штефан только глянул на свой пустой стакан и схватил бутылку виски из рук Андора. Виски он не любил, но запас водки кончился, а в баре было только виски и пиво. Казалось, в этой стране кругом только пиво и виски, больше ничего. Что еще можно ожидать от такой страны, в которой водятся всякие доббсы? Вспомнив о хозяине таверны, Штефан выругался про себя — этот подонок будет себе жить припеваючи благодаря Штефану, вместо того чтобы отправиться к праотцам с помощью того же Штефана! Лазарь не унимался:
— Если ты не хочешь переспать с ней, почему бы тебе не сказать ей правду? Может, она изменит свое отношение к тебе?
Василий кивнул.
— Мы тогда сможем показать ей наши верительные грамоты, чтобы она перестала сомневаться во всем, что ей говорят.
Штефан не слушал их. Вспомнил лицо Тани, когда он предлагал ей себя, делая намек, что понимает ее потребность в мужчине. На лице ее было искреннее удивление, это он заметил, удивление сменилось смущением, чего он вовсе не ожидал. Но то, что Штефан увидел на ее лице потом, просто сразило его — ее абсолютно не волновало, в каких выражениях он сделал ей подобное предложение, она явно готова была согласиться. Каких сил ему стоило сдержаться и не поцеловать ее! И этим своим упорством он только рассердил ее. Болван! Ведь ее полуоткрытые трепещущие губы были так близко, она вся тянулась к нему и трепетала, как осиновый листок…
Он глупо себя вел с самого начала. А что удивительного — он не привык вести себя подобающе с красивыми женщинами. Ему легче предстать перед ними дикарем, чем обольстителем. Где уж, с такой рожей! За него всегда говорили деньги, золотые монеты обеспечивали ему радости любви… Но с Таней этот номер не пройдет. Она привыкла продавать себя за деньги другим мужчинам, но в нем не желает видеть просто клиента, это несомненно. И ее отношение к нему совсем иное.
Ну почему она оказалась такой красивой? С ней было так легко, когда она оставалась маленькой упрямой замарашкой. Штефан забывал о своей мнительности, уже не чувствовал своей ущербности. Она же, наоборот, казалась бедняжкой с несчастной судьбой, которая нуждается в поддержке и сочувствии, в том самом сочувствии, о котором он недавно размышлял…
Штефану на самом деле мешало прошлое Тани. Попав в руки мерзкого типа, она стала служанкой и девицей легкого поведения. Последнее просто не давало ему покоя. Не то чтобы его сильно волновало, девица будущая королева или нет. Какое это теперь имеет для него значение, особенно сегодня! Но он так сильно желает ее, что больше ни о чем не хочет думать. Раньше только и думал о том, сколько у нее было мужчин да как это все у нее с ними происходило… И все равно даже тогда противоречивые чувства одолевали его: отвращение к ее занятию и томительное вожделение к этой доступной любому женщине. Он пытался разделить эти чувства, избавиться хотя бы от одного из них, но тщетно. Просто со временем ее любовный опыт перестал казаться чем-то неприемлемым. А сейчас все это отошло куда-то на задний план Главное теперь, что она чувствует по отношению к нему. Но разве можно это угадать!
— Штефан, ты слышишь меня?
Он поднял глаза на Андора, потом перевел взгляд на Лазаря, который и задал этот вопрос, спустивший его на землю. Но их лица расплывались, двоились и троились… Штефан понял, что здорово набрался. «Боже мой, — подумал он, — может, я наконец смогу заснуть сегодня!» Ему вряд ли бы это удалось в трезвом состоянии — рядом с кроватью Тани. И до этой ночи приходилось принять пару стаканов, чтобы забыться сном поблизости от нее. Но уйти в другую каюту он никак не мог, даже мысли такой не допускал, сам не понимая почему. А каково сейчас вернуться туда к ней? Раньше по крайней мере она вообще его не замечала…
— Штефан, ты слышишь? — переспросил Лазарь.
— А в чем дело? — спросил Штефан, потянувшись за стаканом.
— Смотри-ка, он думает, что еще не напился! — воскликнул Андор и отодвинул стакан и бутылку подальше.
— Ты что-то хотел сказать мне, Лазарь? — спросил Штефан.
— А ты в состоянии внимать? — усмехнулся Василий.
— Оставь его, — бросил раздосадованный Лазарь, — слушай, Штефан, Василий считает, что тебе просто нужна женщина, любая.
Штефан посмотрел на него затуманенным взором.
— Василий считает себя самой светлой головой! — сказал он. — Он большой специалист по части женщин.
— Но мы с ним согласны. Тут есть одна блондиночка, с которой Василий развлекается. Она сейчас у него в каюте и будет на эту ночь твоей, если ты пожелаешь.
Штефан резко повернулся к Василию, голова его закружилась:
— Ты снова хочешь отдать мне свою женщину, кузен?
Тот только пожал плечами:
— Я вовсе не жадный.
— Какая щедрость! Подумать только! Я весьма признателен тебе, Василий. Но если тебе не изменяет память, то ты вспомнишь, что красивые блондинки не для меня. Это уж слишком хорошо для такого, как я.
— Господи, как я ненавижу эти разговоры, Штефан, и…
— Черт возьми, Штефан! Опять ты за свое! Это воскликнули Василий и Лазарь разом. Андор только развел руками.
— Довольно! — процедил сквозь зубы Штефан. — Вы мне надоели, все до одного! Разве я не в состоянии справиться со своими трудностями без посторонней помощи? Отправляйтесь-ка спать, завтра рано вставать.
— Хорошая мысль, но запоздалая, — усмехнулся Андор и допил свое виски, — ты не считал, сколько мы уже выпили бутылок за этот вечер?
— А ведь мы просто составили тебе компанию, — добавил Лазарь.
Штефан попробовал встать, что у него с первого раза не получилось.
— Я иду к себе в каюту. Может, и засну. Но если вы услышите крики нашей Тани, не обращайте внимания. Знайте, что я последовал вашему совету.
Все трое уставились на него в изумлении.
— Это ты серьезно?
— А что? Ваше дружное согласие на это у меня есть. А ее я и уговаривать не стану.
— Штефан, может, ты подождешь, пока…
— Штефан, не сегодня…
— Что такое? Теперь на попятную? Может, вы вспомните о том, что она настоящая принцесса? Да не волнуйтесь. Пока я доберусь до своей каюты, я скорее всего передумаю…
Он вдруг улыбнулся, подмигнул им и, пошатываясь, направился к выходу. Но за дверями все его поддельное веселье улетучилось. Штефан, хотя и чувствовал себя усталым и разбитым, вдруг ощутил прилив бодрости. Его внезапно охватило приятное возбуждение. Спасибо друзьям, которые подкинули ему весьма соблазнительные мысли…
Неужели проститутка станет сопротивляться, если ее просто возьмут силой? Вряд ли, она привыкла к настойчивости мужчин, которым плевать на ее желание. Таково занятие — попадаются разные клиенты, одни лучше, другие хуже, ей не выбирать. Ее просто валят на постель — вот и вся любовь. Но Штефан не может так поступить с Таней. Ему нужны ее благосклонность, ответное желание.