Страница 80 из 96
Теперь, когда это случилось, предстояло перейти к выполнению составленного на этот случай плана: прорыву линии Красса и решительному сражению с ним. Что такое сражение неизбежно — и не для одной только стороны, но для обеих, — Спартак не сомневался.
Красс, со своей стороны, поспешил подтвердить такое мнение: в тот же вечер, когда было получено известно о выборах в Риме, по распоряжению полководца были ослаблены дозорные посты, стоявшие по всей линии вдоль стены.
Узнав об этом, в ставке Спартака собравшиеся командиры дружно посмеялись: предсказание вождя сбылось в точности; стена Красса оказалась совершенно бесполезной и не дала никаких выгод.
Итак, впереди была битва. В конечном успехе ее никто не сомневался. Красс являлся хорошо знакомым, не раз битым противником. По указанной причине повстанцы надеялись на победу и на этот раз. Всю ночь и ставке Спартака обсуждали различные планы действий…
Среди всех предложений как главные были выделены для обсуждения следующие: 1) переправить все войско в Сицилию, 2) переправить его в Африку, 3) в Иллирию и Фракию, 4) в Сирию, 5) в Причерноморье, к скифам, 6) к галлам и германцам, 7) в Малую Азию, 8) продолжать войну в Италии.
Вариант с Сицилией и Африкой, несмотря на его поддержку некоторыми командирами, оказался отвергнутым сразу и подавляющим большинством. Сицилия служила для Рима безопасной периферией. Какие бы там поражения ни терпел Рим, они не могли оказать решающего воздействия на его судьбу. Пример двух сицилийских восстаний рабов неоспоримо это доказывал. Нельзя было также не учитывать следующего обстоятельства: Помпей уже развязал себе в Испании руки, победив Сертория, следовательно, он мог немедленно последовать со своим войском (присоединив в случае необходимости и войско Красса) в погоню за повстанцами в Сицилию. Избежать войны таким образом все равно не удалось бы. Кроме того, сицилийский театр военных действий Помпею хорошо знаком, поскольку он уже воевал там против марианцев и имел немало личных связей.
Отвергли и африканский вариант. Провинция Африка также была хорошо знакома Помпею — и там он воевал против марианцев. Сама провинция представляла собой узкую полосу, зажатую между морем и пустынями, неблагоприятную для действий больших армий. Сухой, очень жаркий климат рассматривался как заведомо неподходящий для выходцев из стран с умеренным и влажным климатом: Галлии, Германии, Фракии. Имелись и другие неблагоприятные обстоятельства: население Африки всегда ненавидело чужаков, отличалось коварством. Местные царьки, как и крупные приморские города, находились на стороне Рима. Следовательно, перспективы ведения здесь войны не могли рассматриваться иначе как крайне сомнительные. В случае неудачи отступать было бы некуда: с одной стороны пустыни, с другой — море. И если бы флот повстанцев в боях с римлянами погиб, вся армия оказывалась в большой западне…
Не нашло поддержки и предложение относительно Иллирии и Фракии. Большинство собравшихся считало, что Фракия разорена войной с М. Лукуллом, сильно ослаблена понесенными тяжелыми поражениями, потеряла боеспособность и боевой дух. Иллирия была отвергнута как бедная страна, имеющая маленькое население, маленькие ресурсы и мало простора для боевых действий. Близость ее к Италии давала бы возможность римлянам быстро перебрасывать сюда войска. Следовательно, удаляться из Италии в Иллирию для ведения тех же боевых действий не имело никакого смысла.
Отвергли также и вариант «бегства в Сирию», хотя некоторым он казался особенно предпочтительным. Действительно, туда римлянам было бы труднее организовать экспедицию ввиду ее значительной удаленности. Можно было надеяться выиграть несколько лет мира. Но через несколько лет война с римлянами все равно должна была бы возобновиться: сенат, конечно, не мог позволить, чтобы с территории Италии — с оружием в руках! — бежали огромные отряды вооруженных рабов. Мнимая передышка могла только породить вредные иллюзии, она передавала инициативу в нападении римлянам. Но опыт предыдущих войн неоспоримо доказал одно: кто только обороняется в войне с римлянами на своей территории, тот неизбежно ими побеждается (такова оказалась участь царей Филиппа Македонского, Персея, греков и пр.). Надеяться на победу может только тот, кто ведет войну непременно на территории Италии, перекрывает ее своими маршрутами вдоль и поперек, поднимает повсюду восстания, опустошает враждебные области, делает частые попытки нападения на Рим с целью взять его штурмом или осадой. Так поступал великий Марий, ведя войну с сулланцами в 87 году. Как известно, он тогда победил, взял Рим и вырезал всех своих врагов. В сирийском варианте имелись и другие серьезные минусы. Сирия являлась «яблоком раздора» между сильными соседями: Арменией, Парфией, Египтом. Если бы войска повстанцев там и появились, эти державы, исходя из собственных интересов, немедленно послали бы туда свои войска (относительно могущественной Парфии, во всяком случае, не боящейся и римлян, в этом нет никаких сомнений). Следовательно, вместо желанного для некоторых мира все равно получилась бы новая война: на первом этапе с Парфией или даже с тройственной коалицией, на втором — с римлянами. Вмешавшись в войну на заключительном этапе, они пожали бы плоды, легко одолев ослабленного тяжелой войной победителя.
Горячо отстаивали свое предложение поклонники испанского варианта. Они ссылались при его защите на вполне неоспоримые преимущества: огромная территория, слабо освоенная римлянами и очень богатая, имеющая серебряные рудники; воинственное население, сильно враждебное римлянам: меньше чем 80 лет назад лузитаны сражались здесь девять лет против римлян под начальством пастуха и полководца — царя Вириата (149–139 гг. до н. э.); непримиримо враждебным к римскому сенату показало себя местное население и при Сертории (80–72 гг. до н. э.): под его знаменами оно сражалось восемь лет. Борьба была прекращена лишь коварным убийством Сертория и его собственными ошибками. Испания находится близко к Галлии и Германии, значит, легко будет поддерживать связь с ними, подстрекать их на новую войну с Римом.
Достоинства испанского варианта Спартак признавал. Перспективным считал он и другой вариант: уход с войском в Причерноморье, к скифам. Спартак не сомневался, что неустрашимые скифы, никому не подвластные, никем не покорявшиеся, к тому же родственные фракийцам по крови, не боясь римских угроз, охотно примут все повстанческое войско. Но этот вариант Спартак рассматривал как самый крайний…
Наконец, галло-германский вариант. Его вождь восстания считал очень сомнительным: ни в Галлии, ни в Германии не имелось свободной земли для поселения. Уже по одному этому местные племена едва ли захотели бы принять их. Но было и другое веское соображение: в Свободной Галлии располагалось много племен, союзных Риму. Следовательно, если бы и удалось проложить путь через две римские провинции, занятые вооруженной силой (Цизальпийскую и Трансальпийскую Галлии), то и тогда в Свободной Галлии пришлось бы неизбежно вступить в вооруженную борьбу с римскими союзниками. Исход ее предвидеть было невозможно, поскольку римляне находились неподалеку.
Учитывая все это, сам Спартак высказался за то, чтобы при крайних обстоятельствах борьбы в Италии переправиться с армией в Малую Азию. Цель такой переправы: 1) блокировать армию Л. Лукулла, заручиться поддержкой Митридата, непримиримого врага римлян, 2) овладеть неограниченными финансовыми ресурсами. В случае если война окажется неудачной, отступать в Скифию. Там можно будет снова собраться с силами, навербовать вспомогательные войска, как не раз делал Митридат, договориться со скифскими предводителями и царями о войне по вполне определенным направлениям…
Предложение Спартака подавляющим большинством было признано наилучшим. Военный совет восставших поручил своему верховному вождю принять все необходимые практические меры для подготовки этого варианта в качестве резервного на случай неудачного оборота войны в Италии. Ибо война в южной и центральной Италии была признана самым главным вариантом. Военный совет восставших постановил: не уступать врагу ни пяди и держаться в Италии, подобно Ганнибалу, до последней крайности, так как только такая война дает надежду на успех, на победу над Римом.