Страница 42 из 96
Но я думаю, у нас нет нужды в философах, распространителях ложной и продажной мудрости. Зачем нужна философия, если в Дельфах и Дидимах есть прорицалище Аполлона, в Эфесе — Артемиды, во Фракии — храмы Диониса и Бендиды, на Самофракии — кабиров, в Египте — Анубиса, в Пергаме — лечебница Асклепия?! Там пребывает истинная мудрость, там настоящее благочестие, там обители величайших богов! Из всего сказанного я, Спартак, заключаю: не надо нам в нашем лагере болтливых и вредных философов. Нам нужны другие люди: люди дела, те, кто может и хочет сражаться не языками, а мечом! Только такие люди нам друзья и родня! — закончил Крикс свой пылкий монолог.
Спартак помолчал, размышляя, потом ответил:
— Я согласен с тобой, Крикс, вот в чем: всякая философия стоит чего-либо только в одном случае — если она учит действовать, а не рассуждать и когда сами философы живут в согласии с провозглашаемыми идеями. Но я не согласен с тобой в другом: в отрицании ценности философии вообще. Я спрашиваю тебя: что может удержать человека от ошибок на жизненном пути, избавить от гнусных пороков, дать хорошее настроение? Ты не можешь ответить? Так я отвечаю: ничто, кроме истинной философии! Мой вывод, дорогой друг, таков: философией надо заниматься! Для предводителя такие занятия насущно необходимы: философия отточит, обострит природный ум подобно тому, как занятия искусством украшают человеческую душу! Надо сохранять уважение к философам — среди них много замечательных людей. Подобает быть к ним щедрым. Среди них следует выбирать тех, кто, по твоему мнению, ближе к истине. Но и остальных не следует порицать! Нет такой системы, в которой бы не заключалось какой-то истины! Потому-то, я думаю, каждый крупный философ строил новую систему, выбирая из предыдущих систем все лучшее! Словом, в нашей жизни философия может быть полезной!
— Но что такое наша человеческая жизнь? — проворчал Крикс. — Пиршества, браки, народные собрания, суды, военные набеги, путешествия по земле и морю в повозках и на кораблях, борьба за добычу или клочок земли, погоня за славой, волнения честолюбия, смерть близких или друзей, радость или печаль. О, как смешны мне презренные богачи, гордящиеся золотом, с восемью кольцами на обеих руках!
— Кстати, о кольцах! — Спартак посмотрел на руку Крикса. — Прекрасное кольцо я вижу у тебя. Давно приобрел, дорогой Крикс?
Самнит покраснел и невольно прикрыл кольцо другой рукой.
— Покажи-ка! — Спартак взял его за руку и снял с пальца Крикса кольцо. Он повертел его перед глазами, любуясь игрой камня. — Прекрасное кольцо, великолепный камень, Крикс! — одобрил он. — Очень дорогое кольцо. Я понимаю толк в таких вещах, можешь мне поверить, я насмотрелся на них в Понте. Откуда у тебя это кольцо?
— От почитателя, — неохотно ответил смущенный самнит.
— Ах, Крикс, Крикс! — Спартак осуждающе покачал головой. — Не следует принимать подобные подношения, за них всегда требуют больших ответных услуг. Надеюсь, ты ответил взаимным ценным подарком?
Смущенный Крикс молчал: он не смел говорить явную неправду, но и всего говорить ему не хотелось…
— Знаешь, Крикс, — сказал Спартак, — мне кажется, кольцо следует вернуть.
— Почему?! — перепугался самнит. Он выхватил у товарища кольцо и зажал его в кулаке. — Почему вернуть?! Я получил его в подарок не от мужчины, а от любимой женщины! Разве могу я ее оскорбить, вернуть ей такое кольцо?! Она подарила его мне по любви. Я спросил богов: «Можно ли мне взять столь дорогое кольцо?» Я трижды их спросил, как положено! Боги ответили: «Можно!»
— Такие объяснения ты, Крикс, оставь! — Спартак явно рассердился. — Не прикрывай свои ошибки ссылками на богов!
Крикс вскочил:
— Я не отдам кольца! Я знаю: для тебя воля богов — ничто! Ты вообще хотел бы подорвать у воинов веру в богов!
Спартак снова улыбнулся и примирительным тоном сказал:
— Ты напрасно горячишься! Не собираюсь я покушаться на вашу веру в богов! Кто хочет, пусть верит! Единственное мое пожелание вот каково: ты сам, как один из влиятельных вождей войска, не будь доверчив к подаркам, лести, к рассказам шарлатанов и кудесников о снах, заклятиях, вызывании демонов! Многие в прошлом погибли из-за своей доверчивости и погубили с собой других. Особенно мне подозрительны такие ценные подарки! Ты ведь знаешь римский обычай: ничего даром не давать! Даже богам приносят жертву со словами: «Даю тебе, чтобы ты мне дал!» Что же твои таинственные поклонники хотят от тебя? Хорошо, если они не связаны с консулами!
— Ты считаешь меня таким простофилей?! — обиделся Крикс.
— Нет, не считаю! — отвечал Спартак. — Но я бы очень тебе советовал, мой друг, быть в делах постоянно осторожным. Мы на войне! Нас окружают римские шпионы! Они стараются проникнуть в наш лагерь, купить неустойчивых и алчных, втереться с помощью лести и подарков в доверие к высшим командирам.
— Разве я о том забываю?! — снова обиделся Крикс. — Ты меня поучаешь как мальчишку! Но разве я плохо исполняю свои обязанности? Тогда лиши меня моей должности! Может, ты найдешь кого-нибудь более умного и достойного, кто с большей охотой, чем я, рискует в бою головой!
Спартак осуждающе покачал головой:
— Ах, Крикс, Крикс! Зачем ты это говоришь?! Никто не сомневается, что ты честно исполняешь обязанности. Тебя отличает храбрость, бескорыстие, благородство, знание военного дела. Мы все это знаем и добрые твои качества ценим! Но ты слишком горяч и недостаточно осмотрителен! Ты позволяешь своим страстям увлекать себя за ту границу, которая допустима для полководца!
— Что ты имеешь в виду, Спартак? — явно рассердившись, спросил Крикс.
— Сам знаешь, дорогой друг!
— Нет, Спартак, говори, если начал! Вождю следует говорить откровенно! Не должен подчиненный гадать над тем, чего он хочет или не хочет!
— Скажу! Скажу, не беспокойся, — согласился Спартак. — А пока ответь мне: у тебя есть золотые кубки и чаши?
— Есть, — нехотя признался Крикс.
— И много?
— С десяток.
— Откуда ты их добыл?
— Одни куплены по моему поручению в счет моей военной добычи, присужденной мне по жребию, другие принесли мне друзья в подарок.
— Какие у тебя щедрые друзья, Крикс! — усмехнулся Спартак. — Каждый раз приносят что-то очень ценное в подарок: то кольцо стоимостью в целое состояние, то золотые чаши! Ты бы познакомил меня с ними! Очень мне интересно на них хотя бы одним глазком взглянуть!
— Познакомлю… позже… — насупившись, отвечал самнит.
— Скажи, Крикс, для чего тебе золотые чаши и кувшины? — опять спросил Спартак. — Почему ты не можешь пить из глиняных или деревянных?
— Потому что я свободный человек, — ответил Крикс с раздражением. — Неужели непонятно?! Из глиняной или деревянной посуды пусть рабы пьют, а я ныне свободен и располагаю средствами. Поэтому я хочу пить из золотых кувшинов и кубков, хочу пить и есть на золоте, как римские сенаторы, как самый богатый из римлян — Марк Красс!
Спартак опять улыбнулся:
— Как ты, Крикс, ошибаешься, даже удивительно! Как раз Марк Красс, самый богатый человек из римлян, пьет и ест из самой простой посуды. Посуда серебряная или золотая выставляется редко, ради особо почетных гостей. Красс очень воздержанный человек, Крикс! И заметь, он — поклонник философии. А ты и не знал? Да, Красс — перипатетик, он сторонник этики Аристотеля!
— Пусть, если хочет, пьет даже из собачьего черепка! — проворчал Крикс. — А я хочу пить и есть на золоте. И многие наши тоже. Ты ведь слышал, наверное, эти строки поэта:
Коротки и быстротечны человеческие дни —
Сколько можешь, наслаждений в чаше жизни
зачерпни.
Так перестань же, Спартак, прижимать нас по мелочам! Не забывай той истины, которая высказана другим поэтом:
Тебе дано Судьбою царство, чтоб ты им правил
справедливо,
Ты должен избегать насилья и не таить его в груди.
— Так я, по-твоему, вас прижимаю? — возмутился Спартак. — Я — новый тиран?