Страница 4 из 150
Комиссия, которая должна была рассмотреть предложения Колумба, была создана в том же 1486 году. Главой ее был назначен Эрнандо Талавера, настоятель монастыря Прадо близ Вальядолида, а одним из ее членов был доминиканец Диего Деса, впоследствии великий инквизитор, прославившийся своими массовыми расправами с маврами и «еретиками». Заседания комиссии проводились с начала лета 1486 года в Кордове, а затем продолжались в коллегии св. Стефана, в Саламанкском университете. Необходимо заметить, что вымышленной от начала до конца является версия о торжественном заседании совета Саламанкского университета, на котором якобы был отвергнут проект Колумба на том основании, что ученые мужи были возмущены соображениями Колумба о шарообразности Земли.
Никакого торжественного заседания не было, и комиссия Талаверы разрешала вопрос в келейной обстановке; притом заключение ее последовало лишь спустя четыре года после того, как она начала свою работу. Следует отметить, кстати, что к концу XV столетия доказательства шарообразности Земли были настолько убедительны, что оспаривать их вряд ли решился бы какой-либо церковник, претендующий на ученость. Напротив, церковь старалась в то время примирить данные, подтверждающие шарообразность Земли, с библейскими концепциями, ибо прямое отрицание истины, которая стала уже общеизвестной, могло повредить ее авторитету, и без того уже пошатнувшемуся.
В 1487 и 1488 годах Колумб получал от короны довольно значительные денежные суммы. С мая 1487-го по июнь 1488 года ему было выплачено 12 000 мараведи, и за счет казны он в августе 1487 года отправился в только что взятую у гранадских мавров Малагу, где находились тогда король и королева. Однако успеха он здесь не добился.
В 1488 году Колумб посетил Португалию, где его предложения были снова отвергнуты.
Между тем в Кастилии обстановка сложилась неблагоприятно для Колумба. Пока шла война с Гранадой, нельзя было надеяться на то, что корона всерьез заинтересуется проектом и возьмет на себя его осуществление. Поэтому, оставаясь в Кастилии, Колумб посылал своего брата Бартоломе в Англию и во Францию. В Англии Бартоломе ждала неудача, но зато во Франции ему удалось заинтересовать проектом Христофора Колумба старшую сестру короля Карла VIII, Анну Боже.
В 1491 году, в момент, когда переговоры с кастильским двором зашли в тупик, Колумб собирался отправиться во Францию. Бартоломе оставался в Фонтенбло, резиденции Анны Боже, вплоть до середины 1493 года.
Неизвестно, что делал Христофор Колумб в 1488–1491 годах. Вероятнее всего, он жил в это время в Кордове. Здесь он еще в 1486 году сблизился с Анной Нуньес Араной, дочерью зажиточного крестьянина, у которой от Колумба родился сын Фернандо – предполагаемый автор «Истории жизни и дел адмирала Христофора Колумба» и выдающийся космограф (связь Колумба с Анной не была закреплена церковным браком, и в своих письмах он никогда не называл ее своей женой). Известно, что в мае 1489 года Колумб по приглашению короля и королевы посетил их лагерь под стенами мавританской крепости Басы. Но вплоть до того момента, когда Колумб снова появляется в монастыре Рабида, данные о нем крайне скудны.
Вероятно, только в 1490 году комиссия, председателем которой был Талавера, вынесла свое окончательное решение; решение это было отрицательным. Лас Касас отмечает, что комиссия признала доводы Колумба слабыми и неубедительными «для любого образованного человека, как бы мало он ни был сведущ».
По словам Лас Касаса и Фернандо Колумба, комиссия отвергла проект по следующим соображениям: 1) путешествие в Азию потребует три года; 2) Западный океан беспределен и, возможно, недоступен для плавания; 3) в том случае, если Колумб достигнет антиподов, он не сможет вернуться обратно; 4) на стороне земного шара, противоположной Европе, нет суши, ибо таково мнение блаженного Августина; 5) из пяти зон земного шара только три обитаемы; 6) немыслимо, чтобы, спустя столько веков после сотворения мира, могли бы быть найдены сколько-нибудь значительные и доселе еще неведомые земли.
Свидетельства Лас Касаса и Фернандо Колумба внушают очень большие сомнения; но, к сожалению, это единственные сохранившиеся источники относительно решения комиссии Талаверы. Для Колумба заключение комиссии было тяжелым ударом. Однако король и королева еще не высказали своего окончательного мнения и, не проявляя желания удовлетворить просьбы Колумба, не давали ему и отрицательного ответа.
В 1491 году Колумб снова появляется в монастыре Рабида. Настоятель монастыря, Хуан Перес, духовник королевы, человек, у которого были прочные деловые связи и с королевским двором, и с андалусскими купцами и судовладельцами, оказал Колумбу помощь в его хлопотах. Через Хуана Переса и Антонио Морачену Колумб знакомится с Мартином Пинсоном, опытным моряком и влиятельным палосским корабельщиком. Одновременно и, вероятно, не без посредства Переса и Морачены укрепляются связи Колумба с высшими чиновниками кастильской и арагонской счетных палат и с севильскими купцами и банкирами.
В ноябре или в декабре 1491 года Колумб получает новую аудиенцию у королевы и появляется в лагере Санта-Фе – военном городке у стен осажденной Гранады. Здесь снова его проект рассматривается собранием экспертов, причем в этой комиссии, наряду с богословами и космографами, принимают участие видные юристы. Лас Касас указывает, что и на этот раз проект был отвергнут, ибо предъявленные Колумбом требования – о даровании ему за осуществление предприятия титулов адмирала и вице-короля – сочтены были чрезмерными.
Традиционная версия, восходящая к тому же Лас Касасу и Фернандо Колумбу, гласит, будто королева и король решительно отвергли проект, и Колумб, вскоре после падения Гранады, – вероятно, в январе 1492 года, – совершенно обескураженный, покинул двор и направился во Францию. В тот момент, когда Колумб выезжал из Гранады, к королеве явился высший чиновник счетной палаты арагонского королевства Луис Сантанхель и убедил ее принять предложение Колумба, обещая ссудить Изабелле деньги, необходимые для снаряжения экспедиции. За Колумбом послан был альгвасил [4] , который догнал будущего адмирала на мосту Пинос, в двух лигах от Гранады, и препроводил его ко двору. 17 апреля 1492 года король и королева утвердили проект договора с Колумбом, а через две недели Колумбу обещали высокие титулы в случае удачи его предприятия. Переводом этих двух документов открывается наша публикация.В XVII веке возникла новая легенда, будто королева для снаряжения кораблей Колумба заложила свои фамильные драгоценности. Несомненно, все эти эффектные сцены придают истории мытарств Колумба остродраматический характер. На самом же деле все, видимо, обстояло гораздо проще и прозаичнее.
Заокеанская экспедиция, план которой предложен был Колумбом, рассматривалась короной как сопряженное с риском торговое предприятие. Быть может, доводы Колумба о возможности достичь Азии западным путем звучали и убедительно, но Изабелле нужны были не ссылки на древних авторов и средневековых путешественников, а более осязаемые гарантии. Луис Сантанхель, глава крупнейшего арагонского торгового дома и ближайший финансовый советник Фердинанда и Изабеллы, в компании с представителем севильского купечества Франсиско Пинело, ссудили кастильской короне один миллион сто сорок тысяч мараведи из сумм, взятых ими у городских союзов Кастилии и Галисии.
Поддержка таких особ, как Сантанхель, Пинело, Кинтанилья – видных представителей класса, на который королевская власть опиралась в борьбе с крупными феодалами, заранее предопределила успех хлопот Колумба. На заключительном этапе его переговоров с короной крупные церковные деятели и финансовые воротилы действуют сообща, в ожидании выгод от заокеанского предприятия, и добиваются поддержки короны, заинтересованной в приобретении новых источников дохода.
Щедрое на титулы и обещания кастильское правительство решило свести до минимума затраты на экспедицию. В распоряжение Колумба были предоставлены два корабля. Экипаж – по традиционной версии – был принудительно набран из числа жителей Палоса (андалусского портового города на Атлантическом океане), приговоренных к годичным каторжным работам за оскорбление королевского величества, и пополнен уголовными преступниками. Колумб снарядил третье судно. Собрать необходимые для этого средства ему помогли братья Пинсоны, искусные моряки, родом из Палоса.