Страница 133 из 150
Средиземноморские народы – венецианцы, генуэзцы, каталонцы, византийцы, арабы и турки, продолжая вековые традиции античной древности, создали немало самых разнообразных типов парусных кораблей. Корабли эти бороздили воды Средиземного моря задолго до того, как португальцы начали прокладывать новые пути в Атлантическом океане. Но все эти парусные суда – тариды, карамуссалы, паландры, бусии, коки, байлены и т. п. рассчитаны были на плавание у издавна известных берегов Средиземного моря.
Быстрота хода и маневренность средневековых парусных кораблей были обратно пропорциональны их величине. Поэтому и для военных целей, и для перевозки грузов на дальние расстояния флотоводцы, мореплаватели и купцы предпочитали пользоваться галерами – кораблями, покорными воле гребцов и плавающими по морю вне зависимости от направления ветра. Средиземноморских моряков вполне удовлетворяли гребные суда, вооруженные парусами. Подобная комбинация весел и парусов позволяла совершать переходы значительной дальности и при попутных и при противных ветрах в любом заданном направлении.
Но эти корабли-гибриды, с примитивным парусным вооружением и огромным экипажем, не могли найти применения в португальской морской практике. В самом деле, португальцам приходилось делать переходы в несколько тысяч километров, следуя вдоль пустынных берегов. Для этого необходимо было запасаться при выходе в море десятками тонн продовольствия и снаряжения. В Африке корабли принимали на борт рабов и тяжелые грузы. В этих условиях каждый кубический метр емкости расценивался очень высоко. Держать на корабле команду гребцов было невыгодно. Да и, кроме того, при передвижении на веслах плавание от берегов Португалии к Сенегалу или Зеленому Мысу и обратно продолжалось бы не менее года, а в соответствии с этим приходилось бы брать колоссальное количество мертвого груза.
Таким образом, перед португальцами с самого начала их деятельности встала сложная и трудноразрешимая задача.
Необходимо было создать новый тип парусного корабля, который обладал бы большой быстроходностью, маневренностью, устойчивостью и емкостью, достаточной, чтобы принять в свои трюмы и многомесячные запасы провианта, и рабов, и другую добычу, награбленную на берегах Африканского материка.
Именно такими кораблями и были каравеллы. Создавая каравеллу, португальцы не столько изобретали новый по конструкции тип судна или новые приемы оснастки, сколько совершенствовали зарекомендовавшие себя на практике части оснастки, рангоута и конструкций уже существующих кораблей.
Но при этом они, используя большой опыт и зорко приглядываясь к судам старого типа, отбирали, комбинировали и совершенствовали все детали, которые могли оказаться полезными для их цели, то есть для создания корабля, отвечающего требованиям новой мореходной практики. И это им удалось осуществить с большим успехом. Венецианец Кадамосто, участник португальских плаваний в Африку, писал в 1456 году, что «каравелла – это лучший корабль, когда-либо бороздивший моря».
Мореходные качества каравелл были по тем временам действительно очень высокими. Они могли проходить в час 10, 12 или даже 15 итальянских морских миль, и скорость их, таким образом, достигала 22 км в час. Каравелла, на которой плавал Кадамосто, при ветре с юго-запада следовала западно-северо-западным курсом, то есть держалась всего лишь в шести румбах от ветра. По свидетельству одного моряка XV столетия, «каравеллы отлично лавировали, поворачиваясь к ветру то одним, то другим бортом, как будто у них были весла». Всем этим качествам мог позавидовать и парусный корабль тяжелого типа XIX века. Огромное значение имела легкость и маневренность каравелл в условиях океанских плаваний у неизвестных и слабо обследованных берегов.
Первые, или, как их называют некоторые французские авторы, «классические каравеллы» были легкими однопалубными кораблями водоизмещением в 50–70 тонн, с тремя или четырьмя мачтами и латинскими (треугольными) парусами, которые растягивались на слегка выгнутых гафелях, прикрепляемых к мачте под углом, наподобие перекладины «журавля». Таким образом, эти каравеллы имели косые паруса (то есть паруса, расположенные, когда корабль находился в покое, не поперек судна, а в его продольной плоскости).
Паруса такого же типа известны были уже тысячелетия. Они ставились на древнегреческих и римских рыбачьих лодках, они применялись и в Средние века. Но эффективность парусного вооружения каравелл была несравненно выше, чем у кораблей XIII–XIV столетий. Это было достигнуто коренными изменениями в оснастке и введением новых парусов, которые позволяли кораблю идти по принятому курсу при боковых ветрах и лавировать, двигаясь зигзагами против ветра. Если старые парусные корабли несли паруса на двух мачтах и не знали бушприта, то каравеллы получили при равной, а порой и меньшей величине корпуса судна три мачты (фок-мачту, грот-мачту и бизань-мачту) и бушприт, к которому крепился небольшой треугольный парус – блинд.
Площадь парусов возросла почти вдвое, а благодаря строго продуманной системе управления ими это приращение было весьма умело использовано.
Удачно была решена и конструкция корпуса каравеллы. При соотношении длины по килю к наибольшей ширине, равной 3:1 (у старых парусных кораблей это соотношение редко бывало больше 2,5:1), каравеллы обладали устойчивостью – качеством чрезвычайно важным, если учесть, что им приходилось выдерживать свирепые атлантические штормы.
Но за четыре-пять десятилетий, которые протекли со времени первых африканских открытий португальцев до путешествий Бартоломеу Диаша и Колумба, первоначальный тип каравелл значительно изменился. Появились каравеллы с прямыми парусами – родные братья крупных и надежных в плавании «navios redondos» – «больших кораблей с прямыми парусами» – основного типа португальского корабля дальнего плавания второй половины XV века [74] .
Так же, как и косые паруса, прямые были известны с незапамятных времен. Они представляли собой квадратные или прямоугольные полотнища, растягиваемые не на наклонных гафелях, а на реях – поперечных бревнах, которые подвешивались к мачтам за середину. При прямом парусном вооружении все паруса при ветре, дующем прямо с кормы, располагались перпендикулярно диаметральной плоскости корабля. Они не позволяли кораблям держать так круто к ветру, как косые паруса, и были менее удобны при каботажных плаваниях. Но прямые паруса обладали одним неоценимым преимуществом при противных ветрах, когда корабли, чтобы передвигаться вперед, вынуждены были лавировать, поворачиваясь под острым углом к ветру то правым, то левым бортом: каждый поворот требует при косых парусах перенесения гафеля с парусом с одной стороны мачты на другую – операция не только очень сложная, но и опасная при сильных ветрах; гораздо проще в этом случае управляться с прямыми парусами. При парусах этого типа перемена их положения достигается брасопкой – то есть поворотом рей в горизонтальном направлении с помощью особых снастей бегучего такелажа – брасов. Прямые паруса получили грот– и фок-мачты. На бизани остался закрепляемый на гафеле латинский парус, а на бушприте – треугольный блинд.
Найден был способ увеличить площадь парусов, ставя их в два яруса. На каравеллах это нововведение выразилось в появлении на грот-мачте верхнего паруса – марселя.
Большая нагрузка от парусов вызывала необходимость изменить конструкцию мачт. Грот-мачта, несущая нижний парус и марсель, стала делаться составной – к очень толстому и крепкому основанию, собственно мачте, прикрепляли съемную стеньгу, на которой подвешивался марсель, тогда как нижний парус несло нижнее колено мачты.
Помимо этих основных парусов каравеллы получили еще добавочные косые паруса – лиселя или бинеты (в дневнике Колумба они носят название «bonetas»), в виде добавочных полос, пришнуровывавшихся снизу к гроту.
Вся последующая эволюция парусного флота, которая привела в XVIII веке к появлению многомачтовых кораблей-гигантов с пятью или даже шестью ярусами парусов, связана с прямыми парусами, которые получили уже в эпоху Колумба всеобщее признание мореплавателей. «Санта-Мария» и «Пинта» имели при выходе из Палоса прямые паруса. А «Нинья» была вооружена латинскими парусами и переоборудована на Гран-Канарии, где под непосредственным руководством Колумба и Мартина Алонсо Пинсона косое парусное вооружение было заменено прямым [75] .