Страница 10 из 150
Когда в крепости Изабелла началась эпидемия желтой лихорадки, колонистам пришлось бросить северный, атлантический, берег Эспаньолы и перейти на южный, более здоровый берег, обращенный к Карибскому морю. Здесь в 1496 году Бартоломе Колумб заложил город Санто-Доминго, который стал политическим и экономическим центром Эспаньолы. Этот город – теперь столица Доминиканской Республики – является старейшим из сохранившихся европейских поселений в Америке.
Королевский доход от Эспаньолы был незначителен по сравнению с издержками экспедиции Колумба, поэтому король и королева нарушили договор с Колумбом. В 1495 году был издан указ, разрешающий всем желающим из кастильских подданных переселяться в новые земли, если они будут вносить в королевскую казну две трети добытого золота; правительство же обязывалось только снабдить переселенцев съестными припасами на год, но не должно было платить им жалованья. Тем же указом разрешалось любому предпринимателю снаряжать корабли для новых открытий на западе и для добычи там золота (за исключением Эспаньолы).
Встревоженный Колумб в 1496 году вернулся в Испанию, чтобы лично отстаивать свои монопольные права на открытие новых земель на западе.
А так как вольные поселенцы стоили казне очень дорого, то Колумб предложил ради дешевизны населить свой «земной рай» уголовными преступниками; и по королевскому указу испанские суды начали ссылать на Эспаньолу преступников, сокращая им наполовину срок ссылки.VI
Основным первоисточником по истории третьей экспедиции Христофора Колумба является письмо Колумба к Фердинанду и Изабелле о результатах этой экспедиции. Как первоисточник можно рассматривать и ту часть «Истории Индий» Лас Касаса, которая относится к третьему путешествию Колумба; в этой части он, как и в рассказе о предшествующих экспедициях, пользовался записями в дневниках Колумба (до нас не дошедшими) и устными сообщениями великого мореплавателя.
С величайшим трудом Колумбу удалось добыть средства на снаряжение третьей экспедиции. Флотилия адмирала состояла на этот раз из шести небольших кораблей и трехсот человек экипажа. Мало нашлось в Испании охотников добровольно отправиться в Западную Индию с адмиралом-«неудачником». Колумбу пришлось просить королей открыть двери тюрем, чтобы навербовать среди преступников недостающих матросов.
В конце мая 1498 года флотилия Колумба вышла из порта Сан-Лукар (в устье Гвадалквивира).
У острова Иерро адмирал разделил свою флотилию. Три корабля он послал прямо к Эспаньоле. Во главе остальных трех судов он двинулся к островам Зеленого Мыса, а оттуда взял курс на юго-запад, «намереваясь достичь линии экватора и далее следовать к западу до тех пор, пока остров Эспаньола не останется к северу». По-видимому, Колумб на этот раз имел серьезное намерение обогнуть юго-восточный выступ Азии и достичь Индии.
В середине июля испанцы достигли 5° северной широты. Страшная жара томила моряков. «Здесь ветер стих и начался такой великий зной, что казалось, что им будут спалены и корабли и люди». Через восемь дней, когда задул «добрый восточный ветер», адмирал решил повернуть на северо-запад и «следовать все время прямо на запад на линии Сьерра-Леоне, намереваясь не менять избранного направления до тех мест, где. будет обнаружена земля».
Через три недели после того, как острова Зеленого Мыса скрылись из виду, матросы с верхушки мачты заметили три плоские вершины, четко выступающие из воды.
Это был остров, которому Колумб дал имя Тринидад (по-испански «Троица»). Этот остров действительно находился на линии (то есть широте) Сьерра-Леоне, конечно, приблизительно, – близ 10-й параллели с. ш.
Первого августа 1498 года флотилия бросила якорь у южного берега острова, чтобы запастись водой. «Вдали, на юге, замечен был другой остров… Этот остров адмирал назвал Святым, – пишет Лас Касас. Колумб не подозревал, что этот дальний Святой остров (Исла-Санта) был материком, но только не Азией, к которой он стремился, а новым материком, еще неизвестным европейцам, позднее названным Южной Америкой.
На следующий день адмирал приблизился к узкому проливу, где юго-западный берег Тринидада близко подходит к материку, и бросил здесь якорь.
Колумбу не удалось еще найти безопасной гавани; течение в проливе оказалось таким стремительным, что его охватили недоумение и тревога. Так Колумб впервые встретился с той ветвью экваториального течения, которая входит из океана в Карибское море через пролив между Тринидадом и материком.
Колумб назвал этот пролив Змеиной Пастью (Бока-де-ля-Сьерпе). За проливом открылся широкий залив, куда, воспользовавшись попутным ветром, адмирал провел свои корабли. Вода в заливе оказалась пресной. Это открытие было для Колумба новой неожиданностью.
У северо-западной оконечности Тринидада он открыл второй, еще более опасный, пролив, окаймленный скалами, и дал ему название Пасти Дракона (Бока-дель-Драгон).
5 августа флотилия подошла к противоположному, западному берегу залива. По мере продвижения на запад вода становилась все более пресной.
Корабли вошли в устье какой-то реки и стали там на якорь. Здесь европейцы впервые высадились на материк Южной Америки. Колумб также принял землю за остров, и притом отличный от Святого, и назвал его Гарсия (Благодать).
Испанцы слышали от местных жителей слово «пария», и Колумб решил, что это название открытой им страны. До настоящего времени это название – залив Пария – сохранилось за водным пространством между Тринидадом и южноамериканским материком.
Страна казалась густонаселенной. Колумб сообщает о «бесчисленных каноэ», подходивших к кораблям. «И у многих висели на груди большие куски золота, а у некоторых к рукам были привязаны жемчужины. Я очень обрадовался, увидав эти предметы».
Корабли снова вошли в залив. Недалеко от Пасти Дракона Колумб заметил, что двумя островками течение в проливе разделялось и пенящиеся волны с силой врывались в узкие проходы. И он пришел к правильному заключению, что водоворот в проливе происходил от встречи морского течения с потоками пресной воды, стремившимися в открытое море.
Воспользовавшись попутным ветром, адмирал вошел в опасный пролив, а когда ветер стих, предоставил свои корабли на волю быстрого течения. Оно благополучно вынесло всю флотилию в открытое море.
На севере и востоке были видны два острова (вероятно, острова Тобаго и Гренада). По выходе из Пасти Дракона Колумб повернул на запад. Двигаясь вдоль берега материка, корабли подошли к островам, у которых индейцы занимались ловлей жемчуга. По словам Колумба, матросы набрали у них в обмен на безделушки много жемчуга. Крупнейший из новых островов получил название Маргарита, что по-испански означает «жемчужина».
Однако нельзя было медлить у этого Жемчужного берега. Запасы провизии портились, здоровье самого адмирала становилось все хуже. Он обследовал все же более чем на триста километров береговую линию этой новой, странной для него земли и открыл ряд новых небольших островов, затем повернул свои корабли на север, к Эспаньоле. Лежа на койке, обессиленный недугом, полуослепший, Колумб продолжал обдумывать значение своих новых открытий. Из письма, которое он несколько недель составлял для Фердинанда и Изабеллы, можно видеть, как замечательные догадки смешивались в его уме с болезненной и религиозной фантазией.
Огромная масса пресной воды в заливе Пария доказывала существование мощного водного потока, впадающего в залив, потока, который мог образоваться только на обширной «твердой земле», то есть на каком-то материке. «…Думаю, что эта земля величайших размеров и есть еще много иных земель к югу, о которых пока не имеется никаких сведений». Но что это был за материк?
И тут с совершенно верным выводом переплетался бред; болезненный бред – по мнению одних биографов Колумба, или шарлатанство – по мнению других: Колумб утверждал, что он подошел к земному раю. Он утверждал, что то земное полушарие, куда он проник, «представляет собою половину круглой груши, у черенка которой имеется возвышение, подобное соску женской груди, наложенному на поверхность мяча», что «места эти наиболее высокие в мире и наиболее близкие к небу» и что здесь именно лежит земной рай: «…оттуда, вероятно, исходят воды, которые… текут в места, где я нахожусь».