Страница 21 из 52
– Слышишь, Шура, Иван Юрьевич на ней жениться обещал и обманул, – сказала Александра Евгеньевна.
– Как же он мог? – возмутилась тетя Шура. – У него жена неразведенная в Архангельске живет.
– Чего? – возопил дед Ерема. – Жена, говоришь?
– Кстати, где он сам? – спросил Эрик, еще не разобравшийся в своих чувствах, но кипящий желанием сначала помочь прекрасной девушке, а потом уж разбираться.
– Да, где он? – поддержала княгиня Пустовойт.
– Где он?! – вскричал старик Ерема. – Где обманщик?! Целовал, а сам женатый!
Толкаясь в узких дверях и забыв о чае, все бросились обратно в коридор. И остановились как вкопанные. Перед распахнутой дверью в комнату, где хранился сундук с невестиным приданым, лежал связанный стражник с кляпом во рту. Он бешено вращал глазами и корчился как червяк.
Комната была пуста. Ни сундука, ни Дегустатова.
– Может, он где-нибудь еще? – предположила тетя Шура, понявшая, что гостей обокрали, но болевшая за репутацию дома отдыха.
– Дегустатов! – крикнул Эрик.
И в ответ по асфальтовой дорожке у окна грянули копыта, из-под них брызнули искры до сосновых вершин, и черный конь, взмахнув длинным хвостом, рванул с места к темнеющему лесу. На коне сидел Дегустатов, под мышкой тяжелый сундук, а сзади, обхватив его живот гладкими руками, Анфиса.
– Спелись, – сказал стражник.
– Держи вора! – воскликнула княгиня Пустовойт, а мудрый старик Ерема ответил на это скорбно:
– Не догонишь. Это же Ветерок… Конь Ветерок, волшебное животное. Ни одна тварь на свете его не обгонит.
– Значит, Иван мое кольцо украл?
– Он самый, больше некому. Конь Ветерок только хозяина кольца слушается.
– Значит, он меня во сне, еще не поцеловавши, обокрал? – настаивала царевна.
– Так, Елена, так, – повторил старик.
Тут терпению Эрика пришел конец. Он встал в дверях и произнес громко:
– Вы вовсе не те, за кого себя выдаете. Никакая вы не киногруппа. Рассказывайте, кто вы на самом деле, почему здесь оказались. Тогда примем меры.
– Достойный разговор, – сказала Александра Евгеньевна. – Давно по Дегустатову Уголовный кодекс плачет.
– Мы себя ни за кого не выдаем, – ответил старик Ерема. – Не то что ваш друг Иван Юрьевич.
– Не друг он нам, – поправил Эрик. – Попрошу перейти к делу.
В Эрике появились серьезность и собранность, как на пожаре. Впереди языки пламени, опасность для жизни, в руках лестница, и надо приставить ее к многоэтажному зданию и лезть наверх, спасать женщин, стариков и детей.
– Так вот, – сказал старик, оценив серьезный вид отрока в золотом шлеме. – Мы родом из тридевятого царства, тридесятого государства. Случилось так, что на рождение царевны Алены вредная колдунья, Анфисина притом двоюродная бабушка, приглашения не получила. И поклялась она страшной клятвой нашу царевну со света свести. Но другая колдунья, близкая нашему царю, царство ему небесное, на это так сказала: «Не будет смерти Алене прекрасной при ее совершеннолетии, а заснет она глубоким сном, и спасет ее один рыцарь, который полюбит ее навечно, поцелует в хрустальном гробу и разбудит. Ее и всех придворных людей».
– Спящая царевна! – воскликнула Александра Евгеньевна.
– Она самая, – согласился старик Ерема. – А ты откуда знаешь?
– Так о вашем приключении сохранилась память в художественной литературе.
– И в устном творчестве, – добавил Эрик, не сводя глаз со спящей царевны.
«Алена, – шептали беззвучно его губы, – Аленушка». И царевна, хоть момент был очень тревожный, на взгляд ответила и потупилась.
– О вас, – продолжала Александра Евгеньевна, – множество сказок написано. Фильм снят. И даже мультипликация, про иностранный вариант. С гномами.
– Такого не знаем, – сказал старик. – Значит, заснули мы, как и было приказано, в день Леночкина совершеннолетия. Что дальше было – не помним. Дракон нас охранял, чтобы случайный человек не польстился на наше беспомощное состояние. Потом, видно, пещера заросла, пути к ней потерялись, и дракон помер. Так и случилось – проснулись мы от постороннего присутствия. Видим – незнакомый витязь в странной одежде нашу царевну в губы целует. Значит, кончилось наше затворничество и будет свадьба.
– Конечно, – подтвердила Александра Евгеньевна. – Как сейчас помню. Потом была свадьба, и сказке конец.
– Да не сказка это, – ответила царевна, сморщив носик. – Я в самом деле все эти годы в хрустальном гробу пролежала. На пуховой перине.
– Мы поверили, пошли за вашим Иваном Юрьевичем. Он нас сюда привел, а дальше сами знаете.
– Он про вас сказал, что вы артисты.
– Кто-кто?
– Артисты.
– Таких не знаем. Ошибся он.
– Ряженые, – подсказал Эрик. – Так раньше назывались скоморохи.
– Да за такое… За такое… – У старика слов не нашлось, и он сплюнул на пол в негодовании.
– Я чистых голубых кровей, – топнула ножкой царевна и посмотрела на Эрика.
– Это нам все равно, – заметила тетя Шура, которая до этого молчала. – Нам бы человек был хороший, не жулик.
– Тоже бывает, – согласился старик Ерема. – А все-таки царевна.
– Царевна, – вздохнула Александра Евгеньевна. – Люди на Луну летают, реки от химии спасают, телевизор смотрят, а тут на тебе, царевна…
– Ладно, потом разберемся, – сказал Эрик. – Помочь надо.
– Нет, – ответил старик Ерема. – Помочь ничем нельзя. Ветерка не догнать. Они сейчас в другое царство ускакали.
– До другого царства не доскакать, – ответил Эрик, улыбнувшись. – До другого царства много дней скакать. Да и границу ему на коне не переехать.
– Стража? – спросил с надеждой Ерема.
– Пограничники. Пошли позвоним в город.
– В колокола звонить будет, – объяснил старик остальным. – Народ поднимать.
– Нет, – возразил Эрик. – Я своему начальнику позвоню. Может, придумаем что. Есть у меня одна идея.
– Брандмейстеру? Молдаванину?
Память у старика была хорошая.
– Ему самому.
– Зачем ему? – удивилась тетя Шура. – В милицию звонить надо.
– В милиции не поверят. Что я им, сказку о Спящей царевне по телефону расскажу? Товарищи, скажу, в сказке возникли осложнения?
– А начальнику?
– Начальнику я знаю что сказать.
Эрик оставил зареванную царевну с ее обслугой в домике, приказал стражникам никого близко не подпускать: чуть что – в топоры. Им придал для усиления Александру Евгеньевну. И поспешил в главный корпус. Тетя Шура и старик Ерема отправились за ним.
День клонился к вечеру. Небо загустело, тени просвечивали золотом, и в воздухе стояла удивительная прозрачность, так что за несколько километров долетел гудок электрички.
– Знаю, куда он поскакал, – сообщил Эрик. – К железнодорожной станции. К Дальнебродной.
– Очень возможно, – согласилась тетя Шура.
– И еще неизвестно, когда поезд. Далеко не каждый в Дальнебродной останавливается.
Старик Ерема не вмешивался в разговор, а представлял себе в воображении железную дорогу – накатанную, блестящую, с неглубокими сверкающими колеями, и была она знаком страшного богатства и могущества этих людей. Ему нравилась деловитость отрока в золотом шлеме и внушала некоторые надежды. Но, конечно, больше всего он рассчитывал на помощь князя Брандмейстера. Если Брандмейстер не поможет, то страшный позор обрушится на царский род, вымерший почти начисто много веков назад.
В дежурке стоял серый телефон. Эрик снял трубку.
– Девушка, мне ноль-один. Пожарную.
Ерема присел на просиженный диван. На стене висели листки с буквами и картинки, но икон в красном углу не оказалось. Вместо икон обнаружилась картинка «Мойте руки перед едой». Там же была изображена страшная муха, таких крупных старику еще видеть не приходилось. Старик зажмурился. Если у них такие мухи, то какие же коровы?
– Ноль-один, – повторил Эрик. – Срочно.
Старик вытянул ноги в красных сапожках, раскидал по груди седую бороду и глубоко задумался. Поздно проснулись. Что стоило какому-нибудь рыцарю проникнуть в пещеру лет пятьсот назад?