Страница 80 из 215
– Расходитесь в разные стороны, – сказал доктор. – Они сначала стреляют, а потом выясняют, кто прав, а кто виноват. Прощайте. Они могут воспользоваться случаем, чтобы отделаться от меня. Мне же этого не хочется.
И доктор быстро пошел в сторону по коридору.
Но далеко уйти он не успел…
Вздымая пыль, по коридору бежали солдаты во главе с полковником Рай-Райи. Полковник был так высок, что горизонтальные лучи солнца, освещавшие лишь верхние кромки стен, золотили его редкие, встрепанные от бега волосы. Он первым выстрелил в морского слона. Доктор схватился за грудь и пошатнулся.
Он рванул Кору за руку, и они упали на бетонный пол.
– Ничего, – пробормотал Миша Гофман. – Пули резиновые. Конечно же, резиновые…
Кровь текла между пальцев доктора, по его груди. Полковник выстрелил еще раз. Доктор послушно и мирно улегся у его ног.
– А ну! – крикнул полковник, закидывая назад маленькую изящную головку и топорща усики, как котик. – Вперед! По лабиринту к цели вперед!
Кора и Миша поднялись и побрели по коридору.
Доктор не шевелился.
…Кора шла по узкому коридору между серых бетонных стенок, сзади шаркал подошвами Миша Гофман. Доктор Блай лежал мертвый, все оказалось чепухой. Хотя бы потому, что они находились в плену у цивилизации, которая настолько уступала галактической, что не могла угрожать Земле. Об этом следовало сообщить Милодару и Ксении Михайловне, но, с другой стороны, спешить не следовало, потому что сведения о параллельном мире Кора имела лишь самые предварительные. Она даже не выглянула за пределы лагеря для пришельцев.
Они трусили с Мишей по коридору, а сзади топотал полковник Рай-Райи и его молодцы. Не исключено, что они догонят и пристрелят Кору с Мишей.
– Стой! – вдруг предупредил ее Миша. Хоть он и был больным и слабым, но первым увидел подозрительную полосу впереди.
Кора остановилась у самой полосы и попробовала ее носком туфли. Носок послушно углубился в видимость бетона.
– В сторону! – велел Миша. Они метнулись в боковой ход и успели увидеть, как их преследователи промчались по главному коридору, а после этого послышался непонятный шум, плеск, крики, даже стенки лабиринта зашатались. Похоже, что за поворотом несколько человек бились за жизнь, разваливая чудо местной архитектуры. Тут сердце Коры не выдержало, и она побежала на крики – благо бежать-то было два десятка шагов.
Длинного полковника засасывало в бетон в метре от той черты, что встревожила Мишу. Он бил по месиву изящными, украшенными кольцами руками, молотил по головам своих тонущих солдат, пытаясь опереться на них, но солдаты уклонялись от его ударов и старались вылезти собственными силами, все более углубляясь в зыбучий бетон.
Кора бросилась на пол и протянула руку вперед – полковник сразу уцепился за нее. К счастью, вовремя пришел на помощь Миша – иначе полковник утащил бы Кору в трясину.
Солдаты держались за полковника, и после отчаянного сопротивления трясина, громко чавкнув, отпустила всех.
Полковник выбрался на сухое место, затем, помогая друг другу, вылезли солдаты. Они матерились, полковник тоже матерился и грозился выяснить, какой идиот понаделал здесь ловушек. Люди нужны не для того, чтобы тонуть в болотах, а для боевых дел.
Сверху, с вышки, тоже увидели этот инцидент. Очевидно, в ловушках лабиринта положено было погибать обычным мышкам, а не кошкам такого ранга. С топотом солдаты побежали по коридорам, забегая в ложные тупики и ударяясь лбами и локтями о перегородки. К тому времени, когда они достигли пострадавших коллег, сверху, с железного блюдца, уже спустился на парашюте невысокий подтянутый человек в камуфляжном комбинезоне. Он был коротко пострижен, на лоб падала челка, глаза были дикими, наглыми, рот широкий, без губ, скулы тяжелые.
– Что вы здесь делали? – спросил он у полковника.
Полковник не мог ответить, потому что бетон, в который он был только что погружен, быстро засох и сковал его члены, а также замкнул рот. Лишь дырки ноздрей позволяли дышать да удавалось немного приоткрыть веки. Солдаты были не в лучшем положении, они тоже на глазах превращались в статуи погибшим воинам.
– Перестарались? – спросил человек с челкой у Коры.
– Не знаю, – ответила Кора. – Ведь это предназначалось для нас. А против нас все средства хороши.
– Теряем людей, – рассердился человек с челкой. Он приказал солдатам, которые прибежали с вышки и стояли вокруг по стойке «смирно», чтобы они вывели из лабиринта пострадавших, для чего придется проломить часть стен.
Стенки рушились на удивление легко, поднялась пыль, человек с челкой куда-то пропал.
О Коре и Мише Гофмане забыли. Миша Гофман спрятался в какой-то тупичок и там задремал, сидя на корточках, а Кора осторожно прошла еще немного к центру лабиринта – ей было интересно, что за награда ждала того, кто одолеет задание.
До цели оставалось совсем немного, и путь был почти прямым, хотя Кора, конечно же, глядела под ноги, чтобы не ухнуть в очередную ловушку, построенную неизвестно для чего, – даже господин полковник считал это глупостью до тех пор, пока не угодил туда сам.
В центре лабиринта оказалось небольшое квадратное помещение, где в середине стоял каменный алтарь или стол – кому как покажется. На нем возвышался мраморный бюст президента, а перед ним стояла закрытая пластиковой пробкой, до половины наполненная бутылка, на этикетке которой было крупно написано: «Вино розовое виноградное». Рядом стоял стакан. И лежала записка, придавленная обломком кирпича: «Поздравляем с выполнением задания. Надеемся, что вернетесь благополучно. Командование».
Кора постояла, посмотрела на награду, пить не стала, а записку взяла и спрятала в карман синего байкового халата. Пригодится для отчета комиссару.
Кора пошла обратно, глядя под ноги. Это ее чуть не сгубило, потому что как раз в десятке метров от центра лабиринта на нее свалился отрезок стены – бетонная панель, которая была плохо закреплена.
Кора, к счастью, отпрыгнула, но рассердилась на местные власти еще больше.
Из лабиринта Кора выбежала через разрушенный вход. На площадке, отделявшей его от жилых строений, никого не было. Солнце уже зашло, и вокруг благоухала розовая тишь заката, воздух был парным и неподвижным, но с гор уже наваливалась, наполняла собой небо вечерняя прохлада. Птицы молчали, цикад тоже не было слышно.
Кора спустилась на пролет по лестнице и полуподвальным коридором добралась до комнаты № 8.
Дверь к ней была открыта. Кора легла на койку.
В доме было тихо, только кто-то далеко играл на фортепьяно.
Может, пойти в гостиную?
Нет, никого не хочется видеть. С этой мыслью она заснула.
В комнату кто-то вошел. Кора сквозь сон почувствовала движение.
– Кора, – хриплый шепот глухо отозвался в комнате. Она поняла, что спит поверх одеяла, так и не раздевшись. Окно под самым потолком не давало света – в него было видно лишь синее небо.
– Кто там? – спросила Кора.
– Тише, это я, Нинеля, пошептаться надо, не возражаешь?
– Иди сюда, – Кора почувствовала облегчение от того, что это Нинеля, а не какой-нибудь насильник.
Койка заскрипела. Нинеля была женщиной плотной, не то чтобы жирной, но крепко мясистой.
– Ты чего спать легла? – спросила Нинеля. – Может, заболела?
– Нет, устала.
– Тебя не ранило? Мы слышали, что ты с Мишкой в заварушку попала?
– Да.
– Доктора Блая убило?
– Я думаю, что он погиб.
– Жалко. Он понимающий был, не приставал.
– Его полковник Рай-Райи убил.
– Полковник дикий совсем. Его бояться надо. Он на меня глаз положил, очень я этого боюсь. Нет, ты не подумай, он мужчина видный, и в другой обстановке чего еще желать-хотеть? Но здесь я всего боюсь. И главное, боюсь беспорядка.
– Мы здесь на виду, – прошептала Кора.
– Как кролики… или мышки.
– Ты имеешь в виду лабиринт?
– И лабиринт тоже. А почему полковник доктора убил?