Страница 118 из 215
– Видишь, уже сложность! И не первая, и не последняя.
– А толстый Плюшкин?
– Он умер от старости полвека назад.
– Значит, матчи проходят по-разному?
– Общий результат четыре – три в пользу России остается без изменений. Но в пределах этого счета возможны варианты.
– Но ведь я переживала, меня толкали, я пила пиво, слышала шум, я там была!
– Конечно же, ты там была.
– И еще сто тысяч человек?
– И еще сто тысяч.
– И президент?
– Какое-то число людей – миражи, голограммы. Это футболисты, судьи, президент.
– Значит, ты хочешь сказать, что сто тысяч человек могут купить билет на матч, который состоялся сто лет назад, забыть по дороге туда, в каком году они живут, провести два часа в неведении о конечном результате матча и вспомнить обо всем лишь по дороге домой?
– Вот именно, умничка!
– А вы сами все знали?
– Я не был закодирован. Я же находился на работе.
– А почему меня одурачили?
– Потому что я хотел показать тебе убедительность виртуальной реальности, создаваемой компьютером.
– Одурачить сто тысяч человек!
– Не одурачить, а показать им суперзрелище! Ты же знаешь, что есть люди, которые ходят на этот матч каждый месяц, – и таких тысячи. Это их главное развлечение в жизни.
– Гнусный наркотик!
– Почему? Человек получает заряд хорошего настроения на весь месяц вперед. Это как любовь. Пока ты целуешься, зуб не болит. К наркотику привыкают, а виртуальная реальность – как хорошая книга, как фильм. Полюбил его – смотри снова. Не удалось посмотреть – тоже не беда.
– В кино ты сидишь в зале и не участвуешь в действии.
– В хорошем – участвуешь. Ты можешь поставить себя на место героя.
– Но тебя не могут побить.
– С виртуального стадиона ты тоже вернешься живым. Фирма гарантирует.
– Значит, участие кажущееся?
– Нет, участие настоящее.
Пальцы Коры нащупали в кармане куртки что-то мягкое. Она вытащила кунжутную лепешку, ту, что получила на стадионе от кришнаита.
– Наверное, я зря провожу жизнь в метаниях по Галактике, – произнесла Кора. – Рискую жизнью, даже иногда погибаю, сама убиваю людей. Зачем? Можно пойти на стадион…
– Ты бы сбежала с этого стадиона, как только догадалась, что он игрушка, перец в пресной жизни. Твой стадион не для зрителей, а для истинных спортсменов.
– Не утешайте меня, комиссар, – запротестовала Кора. Она уже поняла, что ей не суждено провести выходные в родной деревне.
У выхода из старой подземки их ждал серый с синей полосой служебный флаер ИнтерГпола, вызванный Милодаром по интуитивной связи…
Пришлось перебежать к нему, прикрываясь футбольными программками. На улице моросил тоскливый осенний дождик.
Комиссар достал из кармана два скромных белых пакетика.
– Здесь семена для твоей бабушки. Все-таки сдержал обещание!
Через шесть минут флаер примчал их в санаторий «Узкое», раскинувшийся за Палеонтологическим музеем на окраине Москвы. Там, под одним из прудов, находилась тайная база московского сектора ИнтерГпола.
Спустившись по бетонной трубе и миновав стальные двери, они оказались в белом коридоре. Потолок кое-где протекал. Стены давно пора бы покрасить. Но Кора не стала говорить об этом комиссару. Она все еще ломала себе голову, зачем он ее сюда пригласил.
Они вошли в кабинет комиссара.
Ничто не указывало на то, что он находится под прудом в запущенном парке, если не считать таза в углу, в который капало с потолка. Мягкие ковры и низкие кресла придавали кабинету восточный экзотический уют.
– Присаживайся, Кора, – произнес комиссар, – чувствуй себя как дома.
Это был опасный знак. Комиссар никогда не добрел перед своими агентами, если им не угрожала смертельная опасность.
– Что будешь пить? Виски с содовой? Или джин с тоником?
– Вы же знаете, что я пью только водку «Абсолют», – ответила Кора, которая старалась держать себя в руках и не показать страха, охватившего ее. Задание обещало быть смертельно опасным.
– Сейчас ты увидишь испуганную, убитую горем женщину. Ты должна проникнуться сочувствием к ее горю, – сказал Милодар, протягивая Коре высокий бокал. До половины он был наполнен колотым льдом и ломтиками лимона, поверх покачивался небольшой, но глубокий бассейн водки.
– Должна?
– Я не заставляю тебя притворяться. Ее горе искренне и глубоко. А мы обязаны ему помочь.
– В чем заключается ее горе? – осторожно спросила Кора. Она знала, насколько активно ИнтерГпол был погружен в большую галактическую политику.
– Она боится потерять своего единственного племянника. Его могут убить.
– Мы должны спасти его?
– Вот именно.
– Почему?
Милодар поставил своей бокал на край стола и начал загибать пальцы.
– Во-первых, мы гуманисты. И любая человеческая жизнь для нас – истинная драгоценность.
– Комиссар, мы не на парламентских слушаниях.
– Не старайтесь показаться циничнее, чем вы есть на самом деле, агент Орват.
– Быть циничнее, чем я, невозможно, – откликнулась Кора, отпивая из бокала. Конечно, это была водка среднего класса, никак не «Абсолют», но она другого от Милодара и не ждала.
Комиссар удрученно вздохнул и продолжал загибать пальцы.
– Во-вторых, – продолжал он, загнув второй палец, – смерть молодого человека нанесет смертельный удар по корпорации «ВР», акции которой наполовину принадлежат правительству Земли, и на них содержатся детские сады…
– Приюты для инвалидов, матерей-одиночек и бывших футболистов, – добавила Кора. И произнесенное ею самой слово заставило энергично заработать ее мозг. – Корпорация «ВР»… Значит, вы не случайно меня сегодня повели на стадион.
– Я ничего не делаю случайно.
– Этот молодой человек погибнет на стадионе?
– Все сложнее. И если ты дашь мне возможность договорить, то узнаешь немало любопытного.
– Я внимательно слушаю.
– Оторвавшись от нашей мирной жизни, ты, наверное, и не представляешь, насколько глубоко вошла в нее виртуальная реальность. Стадион, на котором ты была сегодня, – это как бы вершина айсберга, очевидная для всех и всем известная. Мы все ходим смотреть сказку о Великой победе… Но основные доходы «ВР», а соответственно нашей с тобой родной планеты, не от этих примитивных массовых зрелищ.
– А от чего же?
– От невероятно дорогих и тщательно подготовленных индивидуальных круизов.
– Это еще что такое?
– Дальнейшее развитие компьютерной игры. Ты становишься ее безусловным участником. Ты не руководишь действиями других персонажей, а попадаешь в заданные условия. В них живешь, из них возвращаешься в действительность с синяками, шишками и жизненным опытом. Но обязательно возвращаешься, и обязательно живым. Так что… – Милодар загнул третий палец. – Спасение самой идеи зависит от нас с тобой. Если кто-то погибнет во время виртуального путешествия, это значит, что сама виртуальность порочна.
Кора допила водку, покатала языком во рту кусок льда, протянула бокал обратно. Чтобы взять его, Милодару пришлось разогнуть пальцы.
– Пожалуйста, не жалейте на меня слов, шеф, – попросила Кора. – Ведь вам хочется, чтобы я чего-нибудь поняла?
– Ты права, черт возьми, – согласился комиссар. – Специально для тебя, темной женщины, объясняю, что в индивидуальном туре ты можешь заказать себе любую сказочную или, скажем, историческую роль. Ты можешь стать Жанной д’Арк…
– И кончить свою жизнь на костре девственницей?
– Тебе что больше нравится? «На костре» или «девственницей»?
– Все плохо.
– В последний момент тебя вытащат из костра, для этого и существует наша служба спасения и страховки.
– Значит, я могу стать Мессалиной?
– Это кто, проститутка?
– Или мадам Помпадур?
– Наверняка проститутка! Любовница Д’Артаньяна. Я читал. Что у тебя за направленность фантазии?
– Но ведь это фантазии. А в жизни я – типичная Жанна д’Арк.
– Да? – Милодар смутился. Он не знал, спорить или согласиться.