Страница 25 из 56
лягушку на ладонь и подношу линейку.
Друг Элли Риан тянет табурет к нашему лабораторному столу, хотя у него,
собственно, есть свой партнер по лаборатории.
— Ну, прекрасная девушка, — говорит он, ухмыляясь ей. — Что ты думаешь,
если мы сходим сегодня вечером куда-нибудь поесть и после этого посмотрим
фильм, который не досмотрели тогда?
— Нет, настроение, — говорит она и бросает на меня взгляд. — Мне нужно дома
наложить охлаждающий компресс.
— Это вышло случайно, — заверяю я. — Я не намеренно пересекла пять дорожек
в бассейне, только для того, чтобы ударить тебя по лицу, — хотя я должна
согласиться, как мечта дня я могла представить что-то подобное.
— Ты единственная девушка в школе, которая с двумя синяками выглядит
шикарно, — выдает Риан.
Элли переплетает свои пальцы с его пальцами. — Ты только говоришь так.
— Честное слово, — отвечает Риан.
— Я люблю тебя, мой сладкий, — говорит Элли.
— Риан ухмыляется. — Я люблю тебя еще больше.
По правде говоря, я думала, что мне станет плохо при вскрытии, но я, собственно,
думала не о лягушке и не о беседе.
Миссис Браун проходит мимо нашего рабочего стола. Если она и заметила ,сто
Риан сидит возле нашего рабочего стола, она не делает при этом никакого
замечания. — А теперь я хотела бы, чтобы вы осмотрела грудную область... какой
признак скелета?
Я жду, что Элли возьмет лягушку, чтобы исследовать ее. — Эм, ты хочешь тоже
попробовать? — спрашиваю я ее.
— Что? Один клеит тебя? Один ломает колено?
— Хорошо, — говорю я и тыкаю в лягушку.
— Чего бы ты хотела?— спрашивает Риан. — что-то из китайское еды?
Идийской? Или итальянской?
— Ребра, — объявляю я.
Оба смотрят на меня с отвращением. — Кто вообще спрашивает тебя? —
выпаливает Элли.
— Нет... лягушка. Недостающим признаком скелета являются ребра.
Она отбрасывает волосы назад. — Кого это вообще интересует?
— Полегче, — предупреждает Миссис Браун мальчика справа от меня, который
так сильно нажимает на лягушку, что ее голова опухает. — Вскрытие — это не
просто наука, но и искусство. Проявите немного любви к вашей маленькой
лягушке.
Внезапно Риан с наигранным жестом поднимает лягушку со стола. — Да...
проявите немного любви к вашей маленькой лягушке, — он так близко держит ее
перед моим лицом, что я чувствую запах химикалий и смерти. Со всей силы я
отталкиваю его, опрокидывая при этом табурет, и вызываю такой беспорядок, что
весь класс обращает на нас внимание.
— Моя вина! — говорит Риан. — Я думал, что он сказал, что он — принц...
Весь класс взрывается от смеха. Я становлюсь красной как помидор.
— Достаточно! — вмешивается миссис Браун. — Риан, к директору, мы оба
увидимся сегодня после обеда, так как ты останешься после уроков. Делайла, ты
идешь в туалет и умываешься.
Когда я пакую свой рюкзак и выскакиваю из классной комнаты, вокруг очень тихо.
И тогда, когда я практически подхожу к двери я слышу это:
— Ква. Ква, — это один из учеников в последнем ряду, и вдруг все начинают
хихикать, в то время как миссис Браун напрасно пытается призвать всех к
порядку.
Женский туалет пуст. Я мою руки и вытираю лицо бумажным полотенцем. Раньше
Джул была местом, куда я сбегала в экстренных случаях, она была местом, где я
могла поплакать. Но теперь я открываю рюкзак. Точно также как после бассейна и
после кошмара единственным человеком, с которым я хотела поговорить, был
Оливер.
Я ищу между книгами по биологии и английского, и обеденными бутербродами, но
книги нет.
— Нет, — бормочу я и вытаскиваю учебники из рюкзака. Теперь там остаются
только сложенные бумажки, остатки карандаша, мякиш от засохших мюслей и
сорок два цента.
Сказка, которую я сегодня упаковала собственными руками, исчезла.
Решение вернуться назад в класс биологии быстро отпадает. Я просто скажу
миссис Браун, что была так расстроена, что непременно должна была поговорить
с психологом. И вместо этого бегу в школьную
библиотеку, где миссис Винкс как раз клеит штрих коды на новые книги.
— Миссис Винкс, — спрашиваю я. — Кто-нибудь приносил "Мое сердце между
строк."?
— Разве не ты ее как раз одолжила?
— Я не совсем уверена, что я не доглядела после занятий и оставила ее в
столовой...
— Хорошо, если кто-нибудь отдаст, я обязательно скажу тебе.
Когда я покидаю школьную библиотеку, мой желудок сжимается. А если я не смогу
снова найти книгу? Если она для меня совсем пропала?
Что мне без него делать?
Я еще никогда не была влюблена, но я всегда, как, ни странно, представляла
себе, как в одном из рекламном ролике чистящего средства. Там презентуется
совершенно обычные повседневные будни, а затем он берет большую старую
губку, которую погружает в любовь и удаляет окружающий ужас. Внезапно все
вокруг становится безупречно чистым, все лишнее и одиночество стерто. Цвета
вдруг сияют как драгоценные камни в десять раз лучше, чем раньше. Музыка
громче и яснее. "Любовь," — говорит презентатор, "делает жизнь намного
светлее."
Если я разговариваю с Оливером, у меня возникает чувство, что есть только мы во
всем мире.
Если я разговариваю с Оливером, мой рот не закрывается. Я хотела бы знать,
сколько ему лет, когда он научился скакать на лошади, какой его любимый цвет и
о чем он думает, перед тем как уснуть.
Если я разговариваю с Оливером, я задаюсь вопросом, как бы это было, если бы
он держал меня за руку.
Даже если Риан и моя мама других взглядов, я не читаю сказки, потому что
мечтаю о сказочном принце.
Это просто потому, что с Оливером я чувствую себя невероятно как принцесса.
На седьмом уроке Джулс и я посещаем уроки вождения, единственный урок, на
котором мы вместе в этом семестре. Трое в команде, Луис Ламотте, который
всегда пахнет супом, сидит за рулем. А это значит, что Джулс и я должны сидеть
позади, в то время как мистер Барнаби пытается вывести Луиса на правильную
полосу.
— Ты расскажешь мне сейчас, почему ты обижаешься на меня или я все должна
вытягивать из тебя? — говорит Джулс.
— Я не обижаюсь на тебя!
— Да, все ясно. Ты не отвечала на смс все выходные, ты не ждешь меня после
школы и сегодня в обед ты совершенно меня проигнорировала. Когда я сказала
тебе, что у меня вырос бы астероид из задницы, я имела в виду: как прекрасно.
— Я просто немного рассеяна, — объясняю
я ей. — Правда, я не обижаюсь.
— Девочки, — поворачивается к нам мистер Барнаби, — вы должны следить за
всем.
Джулс не обращает на него внимание. — Когда ты разбила коленную чашечку
Элли МакЭндрюс на сборах в прошлом году, я узнала об этом первая. Ты
позвонила мне в полной истерике и сказала, что я должна бежать с тобой в
Мексику, так как ты не можешь больше пойти в школу.
Сегодня я узнаю от этого типа, который всегда громко жует жевательную резинку в
школьной библиотеке, что ты сломала нос Элле, — она смотрит на меня. — Я
даже не знаю имя этого типа, а он знал больше о моей лучшей подруге, чем я.
— Послушай, — защищаюсь я. — Я ничего от тебя не скрываю. И ты все еще моя
лучшая подруга. У меня дома все идет косо таким образом... Моя мать хочет
отправить меня к душеправу.
Джулс пожимает плечами. — Ну, если так. Мои родители отводят меня к нему три
раза в год. Просто расскажи им, что проблемы с отцом глубоко засели внутри,
тогда они найдут для тебя способ для исцеления.
— Девушки, — призывает нас мистер Барнаби через плечо. — Луис должен